Книга Стану смелой для тебя, страница 27 – Мария Акулова

* * *

Машина медленно ехала по дорогам ночного города, Данила был увлечен ими, а Санта делала вид, что очень занята иногда своим телефоном, иногда видом за окном. Хотя на самом деле безуспешно пыталась придумать тему для разговора, которая скрасила бы их неловкое (скорее всего только для неё) молчание.

К сожалению, Данила этим не заморачивался. И своим отстраненным поведением давал более чем ясно понять: его предложение подвезти домой – исключительно вежливость. Новое проявление уважения к памяти умершего отца.

Данила притормозил машину на подъезде к очередному светофору, Санта не сдержалась – подняла взгляд от телефона и скосила его. Сначала на мужские пальцы, вальяжно лежавшие на селекторе режимов, потом от манжеты рубашки по пиджаку вверх до плеча, по шее, на профиль…

Первым делом просто отметила: губы шевелятся, потом только поняла – это слова. Салон обволакивает рядом с запахом кожи, смешением его туалетной и её парфюмированной воды, еще и звуками низкого мужского голоса.

— Я везу тебя за город, правильно?

Данила спросил, поворачивая голову, Санта непроизвольно скривилась, чувствуя вину за свой косяк. Потому что они едут уже пять минут. Она просто пассажир, который даже за дорогой не следит, но адрес назвать и не подумала.

— Нет, я там давно не живу.

И вроде бы чертовски приятно, что Чернов до сих пор помнит дорогу в сторону дома, в который когда-то периодически попадал… А с другой снова горько, потому что за те четыре года, что его не было на пороге дома Щетинских, в том самом доме поменялось всё.

Санта сказала честно, зная, что звучит слегка укоризненно. Следила за реакцией пристально. Получила…

Ухмылку.

— Взрослая…

А потом взгляд. Чуть более внимательный. Проходящийся по лицу, спускающийся на шею, возвращающийся к глазам.

Отзывающийся, хотя это неправильно…

— Новый адрес скажешь?

Данила спросил, Санта, конечно же, продиктовала. Получила подтверждающий кивок, дальше – снова молчание. Только на сей раз уже недолгое. И на сей раз нарушает его снова Данила.

— Давно съехала?

Задает абсолютно неформальный вопрос, скашивает на секунду будто бы искренне заинтересованный взгляд…

А в Санте зачем-то просыпается та самая легкая обидная злость. И пусть ему всё равно, пусть вот сейчас он ей помогает, хочется уколоть.

— Давно. Чуть больше года. Может съехала бы и раньше, но маме было сложно самой. Очередь, чтобы поддержать, не строилась…

«В частности и ты в ней не стоял».

Это промелькнуло в мыслях. Это подразумевалось. Это было понятно. Потому что Данила хмыкнул, снова скашивая, смотря будто бы озорно, но это – напускное. Просто оценил колкость.

— У каждого человека своя жизнь, Санта. Прости, я сейчас скажу ужасную вещь, но глупо было ожидать, что кто-то будет откладывать свою, чтобы помочь постороннему человеку…

— Как делал мой отец, да?

Данила действительно говорил неприятную, но правду. И в душе Санта сама это прекрасно понимала, но обида – она ведь не рациональна. Она просто есть. Просто мучает тебя. Просто требует выхода. И иногда вот так выходит.

— Именно. Как делал твой отец. Только он так делал, потому что хотел. Не ради благодарностей. Взрослый, Сант. Всё понимал.

Данила ответил спокойно, Санта не сдержалась – фыркнула, за что тут же получила новый взгляд. Чуть дольше. Слегка задумчивый.