Онлайн книга «Иду на свет»
|
Жалеть здесь нечего. И хранить тут нечего. — Сложности есть, я не отрицаю, но мы не думаем… В переговорную, в которой когда-то сам вот так сидел за длинным овальным столом на планерках, Данила заходит без стука. Его тут, очевидно, не ждали. А он «рад» видеть каждого. У доски с какой-то ебучей презентацией, держа указку в руках, стоит Игнат. Внешность — копия отца. Нутро — ржавчина и гниль. Его слушают внимательно те, кто не брезгует каждый день подавать руку. Кто не побрезговал когда-то кинуть Лену с Сантой на деньги. Кто прогадал, сделав ставку на ушлепка. Среди присутствующих — Макар. Среди присутствующих — Максим… Единственный, кто на Данилу реагирует чем-то другим, кроме удивления. На пухлых губах расцветает гадкая, сука, ухмылка… Он откладывает карандаш, который держал в руках, откидывается на спинку стула… Найдя взглядом его, дальше Данила уже не идет. Ему посрать, кто будет свидетелем. Партнеры, инвесторы… Да в жопу… — Ты сдохнешь, сука… Он говорит, абсолютно отдавая себе отчет в каждом слове. Делает два шага к столу, берется за спинку стула, подвернувшегося под руку. Знает, что грохота будет больше, чем увечий, но у него терпения не хватает смотреть на эту рожу. Стул летит четко в цель. Не ожидавший подобного Максим прикрывается руками и отталкивается… Запущенный Данилой стул отскакивает от локтей, а сам Наконечный грохается со своего… — Ты что творишь? Кто пустил?! Первым в себя приходит Игнат. Начинает истошно орать. Будто сам не знает… Будто мог бы остановить… Максим пытается встать на ноги, ему даже кто-то помогает, но Данилу остановить — нет. Все следят, как обходит стол. А потом — как кулак выбивает воздух из легких. Максим больше не улыбается. Только став — сгибаетстя вдвое, пытается схватить новую порцию… Но это сложно сделать, когда тебя вздергивают и тащат к окну. Когда на шее хват, когда выжигают глазами… — Сука ты… Говно собачье… Ты беременную напоил и изнасиловал. Понимаешь вообще? Мою. Беременную. Жену. — Иди нахер, придурок… — Максим старается оттолкнуть, но получается наоборот — Данила сдавливает сильнее. Дает пощечину. Это не больно, зато унизительно. — Какое «изнасиловал»? Какая нахер «жена»? Ты облолбался? — Сука… — У его вопросов нет шансов получить ответы. Данила жмурится на секунду, потому что перед глазами красные пятна. Потом снова бьет телом о стекло. Если вылетит нахер с этажа — не жалко. Ни себя, ни его. Он убить готов. Непонятно, на чем держится. — Какая ты сука… Ты даже слабому, блять, проигрываешь… Ты даже ей в ноль… Она — человек, а ты — гнида. Ты когда сядешь — тебя же долбить будут без спросу и разбору. А я каждому, блять, премию… Или как? Ты себе планировал долгую и счастливую? Так вот, сука… Её не будет. В живот Максима врезается новый удар. На сей раз Данила не держит уже — отпускает. Дает согнуться. Пинает ногой под подвернувшийся зад, отправляя за новой встречей со сваленными на полу стульями… Максим так что-то выражает матом, но Даниле, в принципе, посрать. Он привычно оттряхивает руки, смотрит с отвращением. Потом обводит взглядом публику. Она измулена. Она в замешательстве. Взрослые мужики, которые многое в жизни повидали, сейчас разобраться не больно-то могут. За столом сидят партнеры. Люди, которых Пётр считал друзьями. Люди, на глазах которых точно так же рос юрист-Данила. |