Книга Договор на одну ночь, страница 41 – Мария Акулова

— А чего вы ждали? Им Темиров «платит» наперед. А мы…

— Так все дело в том, что он вам, Николай, наперед не заплатил? – Спирос спрашивает, открыто смеясь, по комнате несется недовольный гул.

— Давайте между собой не ссориться. Мы тут для общего дела. Для общего блага. – С примирительным предложением выступает отец Георгиоса. Я мажу взглядом по нему.

В последние недели он довольно частый гость в Кали Нихта. Мне кажется, дядя Димитрий близок к исполнению своей давней мечты – стать важным человеком в Меланфии, а то и на всем греческом побережье.

— Даже если мы не хотим делиться по схеме, к которой толкает Темиров, отказываться в лоб – тоже не вариант. Нужно тянуть время и смотреть, кто еще что предложит. И что даст. Ни да, ни нет. Понимаете?

Снова гул, но уже вроде как одобрительный.

— Мы же рады видеть на побережье… Своих? – В этом «своих» чувствуется пренебрежение. И почему так, я отлично знаю. Вряд ли кто-то в комнате считает Андрея Темирова полноценным греком.

Греки остаются с греками от рождения до смерти, а не уезжают с концами, как он.

И как собираюсь сделать я.

— Вот значит и ему мы улыбаемся, принимаем, соглашаемся. Пусть думает, что мы с ним. А сами действуем хитро. Выслушаем всех, потом соберемся снова и решим. Главное – не торопиться.

— Верно. Пусть депутат думает, что все идет по его плану, а мы пока подготовим свой.

Как бы я ни пыталась держать себя в руках, дыхание частит. Поднимаю глаза и встречаюсь с требовательным взглядом дяди. Он смотрит на меня, слегка сощурившись, а потом кивает в сторону двери. Мол, пшла.

Вздрогнув, прячу блокнот и киваю.

Знаю, что если взболтну хотя бы слово... Хотя бы кому-то... Головы не сносить.

Когда выхожу, слышу еще одну лишнюю реплику:

— Ведем игру, но не теряем осторожности. Посмотрим, кто в итоге окажется умнее.

* * *

Остаток вечера я отрабатываю на автопилоте. Старосты сидят совсем недолго и начинают разъезжаться.

Я переключаюсь на большой зал. Занимаюсь своими делами и запрещаю себе думать о чужих. Но они крутятся-крутятся-крутятся...

Мучают-мучают-мучают...

Я всё так же максимально далека от политики. Одна прочитанная книжка не в счет. Но поднявшись в свою комнату после смены, я долго пялюсь в экран разблокированного телефона. Смотрю на то самое единственное отправленное когда-то депутату сообщение.

Я не хочу играть в их играх ни на чьей стороне. Но он однажды помог мне, хотя мог этого не делать. И мне хочется оплатить достойно.

Печатаю: “Добрый день, Андрей. Может быть вам важно: сегодня в Кали Нихта встречались старосты. Не всё. Только часть. И они обсуждали будущее объединение. А еще вас. Будьте бдительны. За столом говорили, что решать будут в последний момент и в свою пользу. А вам могут пообещать что-угодно”.

Перечитываю свой спич несколько десятков раз. Правлю-правлю-правлю.

Нужно набраться смелости и отправить.

Я вижу, как под именем абонента загорается гостеприимное “в сети” и пугаюсь.

Быстро удалив вылизанный текст, выхожу из диалога и блокирую мобильный.

Нет. Пусть сами разбираются. Меня никто не просил о помощи и лезть во все это я не буду.

Лена

Я настраивалась долго, но именно этим утром проснулась с осознанием, что либо сегодня, либо уже никогда.

Моя речь в голове идеально сбалансирована благодарностью и свободолюбием. Я готова приезжать в Меланфию летом. Я готова помогать дяде всю жизнь. Но остаться здесь – предать себя. Непростительно.