Книга Невеста, страница 78 – Мария Акулова

Промежность шпарит кипятком и взглядом. Я прячусь в руках.

Пульс еще чаще. Перед глазами — бесконечные красные вспышки. Мозг кричит, что мне нельзя. Кусаю губы до крови, чувствуя прикосновение мужских пальцев к половым губам.

Слава ложится сверху, открываюсь и подаюсь губами к губам.

Целует, как я люблю. Гладит, как я люблю. Пальчики на ногах поджимаются. Я жмурюсь и кривлюсь.

— Глаза, Юль.

Мотаю головой.

Не хочу глаза открывать.

Он ласкает настойчивей. Сначала — острее. Потом — даже больно.

Охаю, цепляюсь за плечи и пытаюсь чуть отползти, но он не дает. Чувствую давление на своем плече. Все же открываю глаза и встречаюсь с темным-темным взглядом.

В нем слишком много всего. В частности, сомнений. Возбуждение рассеивается. Остается осознание, что я в западне. Под ним.

— Слав…

Снова давлю на плечи и пытаюсь увернуться от рук. Он не дает.

Ищет губы. Я отворачиваюсь.

— Я хочу в ванную, Слав.

— Зачем?

— Я в душе утром только была. Мне некомфортно.

Выпаливаю и выжидающе смотрю в глаза. Продолжаю чувствовать движение пальцев между ног. Только вместо ярких вспышек удовольствия это дарит мне неловкость. Я сама чувствую, как сохну.

И он чувствует. Только в ванную почему-то не пускает.

Обводит вход. Проезжается к клитору. Я не хочу. Рефлекторно дергаю коленями навстречу друг к другу. Бедра сжимают горячий торс.

Он все понимает. Понимает, но не сдается.

— Что мне сделать? — Спрашивает, имея в виду, конечно же, не мою просьбу. — Как мне сделать?

Горло сжимает непроизнесенное: с любовью. Я хочу с тобой только с любовью.

Мотаю головой и снова давлю на плечи.

Настойчивей выбираюсь из-под тяжелого тела.

— Никак. Я в ванную хочу. Можно?

Не уверена, что можно, но он откатывается, а я пользуюсь возможностью.

Мажу взглядом по стоящему колом члену. В лицо ему не рискую посмотреть.

Быстро соскакиваю с кровати и несусь прочь. Только у двери оглядываюсь и разбиваюсь о широкую напряженную спину.

Кажется, на ходу учусь читать мысли. «Такой вечер — и тот в пизду».

Закрывшись, долго не могу привести себя в порядок. Руки дрожат. В голове сумбур. Плещу водой в лицо. Стою над раковиной, дыша в слив. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Сижу на полу, обняв колени.

Хочу одного: выйти и застать его спящим. Знаю, что этого не будет, но и говорить я не готова.

Зачем поехала, дура? Вот зачем поехала?!

Выхожу, когда все допустимые и недопустимые сроки для обоснованной задержки явно вышли.

Моя надежда, конечно же, не оправдывается.

Тарнавский сидит на кровати спиной к двери.

Я тихо кашляю — оглядывается.

Я убеждаюсь в том, что все напускное слетело. В его взгляде то же, что было вечером в моей квартире.

Сомненья. Сомненья. Сомненья. Облегчить их? С чего вдруг.

Дальше мой взгляд опускается. Сердце холодеет.

Он держит в руке мою сумочку. В другой — телефон.

— Это мои вещи. Слав…

Сама понимаю, насколько глупо выглядят мои возмущения, но…

Тарнавский хмыкает. Встает. Обходит кровать и направляется ко мне. Я при этом предпочитаю смотреть не на него, а на то и дело вспыхивающий экраном мобильный.

— Я на авиа поставила.

— Я отключил. До тебя тут достучаться очень хотят.

В висках так лупит, что аж больно. Я прокашливаюсь и заставляю себя поднять глаза. На лице Славы больше нет того тепла и всепрощения. И ямочки больше на шутку не отзовутся.