Книга Невеста, страница 4 – Мария Акулова

Я специально сделала это почти сразу после того, как он уехал на форум. Хотела, чтобы рана успела зажить.

Успела. Теперь над моим пупком поблескивают красивые камушки.

Почти так же ярко, как блестят глаза Тарнавского, который шагает обратно на меня, тянется к губам и целует глубоко. Я ухватываюсь за слегка отросшую стрижку. Чувствую на лице покалываение щетины. Надо отправить его к Леониду.

Подстраиваюсь под ритм движений языка и сладко выдыхаю, чувствуя, как расстегивает лифчик на спине.

Снимаем его в четыре руки. А потом его — две — горячие накрывают мою грудь и по-хозяйки раз за разом сжимают.

Хорошо.

Снова выгибаюсь. Подставляю губам шею.

Жадные руки стискивают полушария до боли. Острый сосок обхватывают мужские губы.

Потолок судейского кабинета вращается.

От долгожданного удовольствия закатываются глаза. Слава кружит языком по ареоле. Оттягивает губами сосок. Потом снова кружит…

Спускается ниже. Целует ребра. Приближается к пупку.

Я сверху слежу, как сжимает талию пальцами и внимательно рассматривает. Тянется к нему. Целует коротко. Стреляет вверх глазами:

— Красиво, Юля. Но больше ничего не коли. Без спросу.

Просьба-угроза вызывает желание возмутиться. Мы вообще-то на равных и за равенство! Но почему-то сказать этого в моменте я не могу.

Возможно, потому что Тарнавский снова прижимается губами к месту прокола. Выгибает меня сильнее. Целует ниже. Стаскивает юбку вместе с бельем. На ногах остаются чулки с кружевной резинкой.

Упирает одну руку в стол, а второй отводит в сторону мое бедро. Целует под коленкой. Носом дразнит кожу на внутренней стороне бедра, проезжаясь выше. Я чувствую, как промежность становится сверхчувствительной и горячей.

Обожаю его язык. Но член — не меньше.

Борюсь с желанием опуститься на локти, шире развести колени и просто насладиться. Нет. Хочу вместе.

Тяну его лицо к своему, целую сама — страстно и нежно. Расстегиваю ремень, спускаю вниз собачку ширинки и боксеры, чтобы сжать каменный член.

Силой отрываю себя от его губ и ищу взгляд.

— А чтобы отсосать тебе, мне тоже нужно спрашивать? — Задаю вопрос в стиле наших с ним любимых Спорттоваров, водя по накаленной до предела длине. Смотрю при этом в глаза абсолютно искренне и честно. Прозрачно. Чтобы не забывал, кто из нас тут — охуенная актриса.

В то время как его — темнеют с каждой секундой. Мне кажется, он уже видит, как беру член в рот. Но я дождусь «разрешения». Я послушная девочка.

— Хочешь отсосать? — Он никогда не позволяет поймать себя в ловушку. Я обожаю наши с ним острые пикировки. Смотрит в глаза. Жрет ими и уничтожает. Только я совсем его не боюсь, потому что знаю.

Киваю. С нажимом веду большим пальцем по головке. Сжимаю ствол сильнее. Во рту собирается слюна. Жду вердикта, как будто это правда жизненно важно. И Тарнавский его выносит. Не знаю, оправдывает меня или бросает за решетку.

Снимает со своего члена руку. Направляет в меня. Ведет по влажным складкам, собирая смазку, и толкается резко.

— Отсосешь, чуть позже.

Он до боли и будущих синяков сжимая мои бедра и начиная раз за разом размашисто и агрессивно толкаться.

В идеальном темпе проголодавшегося зверя. Задевая спавшие двадцать лет порочные струны то ли моей души, то ли тела.

Мне нельзя кричать и громко стонать. Мы делаем это так, чтобы нас не было видно из окон, на каждом из которых стоит глушилка от прослушки.