Книга Невеста, страница 31 – Мария Акулова

— А что вы хотели бы услышать? — Отвечаю вопросом на вопрос, склоняя голову к уху. Смотрю Смолину в лицо, потому что Слава так учил: нужно быть уверенной и выглядеть так же.

— Материалы дела возвращаются к вам. Апелляция определение отменила. Что Тарнавский по этому поводу?

Матерился, как последний сапожник.

Но это мы с ним знаем. И то, что на апелляцию выход Смолин себе обеспечил тоже поняли. А значит наше итоговое решение должно быть просто перфектным, как и вся процедура рассмотрения. Чтобы сбить не смогли при всем желании.

— Он легкомысленно относится к вашему делу, Руслан Викторович. Особо про него не говорит. Ни со мной, ни из того, что я слышу… — Профессионально вру во имя помощи любимому мужчине.

Смолин хмурится.

— А о чем говорит… С тобой?

О сексе. Моем теле. О том, что во мне нравится. Комплименты делает. Хвалит. Про учебу спрашивает. Про работу. Заботится.

Или имитирует?

А не говорит о будущем. Почти ничего о себе. Очень мало о семье.

Черт, Юлька. Прекрати.

— Он сейчас дал мне поручение по имуществу.

Стреляю взглядом в Смолина. Он уважительно изгибает губы. Удивлен. Готов слушать.

Так и должно быть.

Желательно, до последнего момента, когда мы напичкаем их дезой и прихлопнем.

— Что за имущество?

— Ему нужно легализировать крупную сумму. Хочет провести несколько фиктивных сделок.

— Откуда деньги?

Пожимаю плечами.

— Еще не знаю.

Выдерживаю долгий взгляд Смолина, а потом увожу свой к окну. Вроде бы все стандартно, но сердце все равно разгоняется. Я же в безопасности, да? Он же меня любит, а не пользует, правда?

— Узнавай, Юль. Это важно.

— Хорошо.

Молчим. Я смотрю в сторону, чтобы не на мужчину. Мне не нравится в нем все вплоть до позы. Я стараюсь не вдыхать слишком глубоко, чтобы не втягивать в себя тошнотный запах. Он приятный, но меня все равно мутит.

— А с Лизой что у вас? — Я ко многому готова, но этот вопрос выстреливает в упор.

Я аж дергаюсь.

Возвращаю взгляд к нему. На языке крутятся гадости, но сдерживаюсь.

— Она знает, что я сплю с Тарнавским. Уверена, что он гнида и портит меня.

Не может быть реакции хуже, чем улыбка в ответ. Мне хочется в нее вцепиться, но я цепляюсь пальцами в обивку кресла.

— Умная у меня дочка, — Смолин произносит мне в глаза. Я изо всех сил прячу в своих ненависть. Вдох-выдох, Юль. Три. Два. Раз.

Хмыкаю.

— Я не могу ее переубеждать, потому что по легенде так и есть. — Отдираю пальцы от кресла и развожу руками.

— Да. Ты права. Переубеждать не надо. Но ничего, подуется — пойдет мириться. Захочешь — будете и дальше общаться. Я не против.

Киваю в ответ на до чертиков щедрое позволение, после которого мы снова молчим. Я жду какого-то задания или разрешения уйти. Жаль только, что дальше мне светит не спокойствие, а отчет.

— Но вообще я о другом сегодня хотел, Юля…

— О чем?

Смолин смотрит на свои руки. Уж не знаю, изучает их или просто размышляет, но бесит сильно.

Поднимает взгляд и сужает глаза.

— Что ты знаешь о предстоящем мероприятии в Хайятте?

Мой приоткрытый рот захлопывается. Глаза увеличиваются. Чуть ли не впервые заученная на память методичка дает сбой. Я не знаю, что ответить.

Пытаюсь вернуть самообладание. Хмурюсь и прокашливаюсь.

— Мероприятие в Хайятте?

Смолин кивает.

— Наверное, ничего… — Отвечаю осторожно. Выдерживаю новый взгляд. За ним следует кивок и Смолин поднимается.