Книга Невеста, страница 127 – Мария Акулова

— Это важная стадия судебного процесса, ваша честь, а не скукота. Вы на основании этих доказательств потом…

Он не хочет слушать мои нравоучения. Практически затыкает мой морализаторский фонтан своим языком. Я на лекциях его так не перебивала.

А теперь сначала давлю в грудь, потому что целоваться в моей приемной опасно, а потом уже цепляюсь за лацканы его пиджака, потому что под коленками слабость. И хочется прижаться теснее.

Пытаюсь отстраниться — на затылок ложится ладонь. Поцелуй углубляется.

Он понятия не имеет, от какой тревоги отвлекает, но делает это мастерски. Когда отрывается первым — я плыву. Эмоционально и даже физически.

Собрав последние крупицы здравого смысла хриплю:

— Я тебе не дам. Мы не успеем, — уверено качая головой.

В ответ на лице Славы расцветает улыбка. Красиво вырисовываются ямочки. Я понимаю, что дам всё.

Мужская рука соскальзывает с затылка и ныряет мне за спину туда, где на стол был поставил пакет. Слава достает оттуда и вкладывает в мои пальцы небольшую коробку.

Я смотрю вниз. Сначала кручу ее, потом лицо заливает краской. Вскидываю взгляд. Дарю ему, кажется, именно те эмоции, на которые он рассчитывал. А у самой… Неверие. Потом верие. Потом…

— Ты шутишь… — Я шепчу, он отвечает взглядом: ни черта. Подается вперед и так же уже своим шепотом щекочет мои губы и нервы бесшабашным:

— Там правда скука будет, Юль. Давай поиграем.

Юля

Я не понимаю, как это произошло, но еще вчера я была отличницей-девственницей, шедшей на красный диплом, а сегодня в моих трусах на магнитике держится миниатюрный сатисфаер с дистанционной настройкой режимов… И я иду секретарем в судебное заседание.

Оглядываюсь, ловлю азартный взгляд Тарнавского и понимаю, что не спетляю.

Качаю головой, снова разворачиваюсь и плотнее прижимаю к груди материалы дела. Как я согласилась, господи? Как согласилась?!

Сейчас не чувствую ничего, кроме легкого трения, но от мысли, что будет дальше, бросает в жар. Щеки уже вовсю пылают.

Слава поклялся, что игрушка беззвучная. Пока я обалдевала — сконнектил со своим телефоном. И я даже толком описать не могу, насколько возмущена и взволнована.

Пулей пролетаю мимо ожидающих заседания сторон. С непропорциональным весу папки громким звуком прихлопываю ее к судейскому столу. Тарнавский обходит меня, а я уже в глаза смотреть не рискую. Хочу улизнуть — преграждает путь. Вынужденно поднимаю взгляд.

Он подается ближе. На ухо шепчет:

— Только кончать не смей. Договорились?

— Ненавижу тебя… — Шепчу, качая головой. Он улыбается. — Ты в мантии. У тебя даже не видно, если встанет.

— Уже стоит, Юль.

Тарнавский отрывается от моего уха и отступает.

А я еще не чувствую стимуляций, но уже пульсирую сама.

Черт.

Какой кошмар!

Приглашаю стороны. Занимаю свое место и ерзаю на стуле. Ногу на ногу не заброшу.

Слушаю моннотонные вступительные слова судьи Тарнавского и с опаской смотрю на его, лежащий на столе, мобильный. Когда возьмет в руки — мне конец.

А пока… Поток процессуального формализма. И я уже готова согласиться с ним, что судебные заседания — это скука. Особенно, когда между твоих ног зажата бомба, взрывающаяся оргазмами.

Судья подтягивает к себе первый том материалов и начинает деловито его перелистывать. Стороны следят за этим в ожидании вопросов и уточнений. А я… В ожидании действий.