Книга Замуж в наказание, страница 97 – Мария Акулова

Он разрывает зрительный контакт и впечатывается губами в мои губы. Я, осмелев, мну рубашку на мужской груди. Глажу шею. Трогаю кадык и подбородок.

Завожусь даже от звуков, которые мы выдаем. А еще злюсь из-за того, что дальше он не идет. Ладонь просто греет внизу.

В душе селится тревога. Сначала фоном, но с каждой секундой всё сильней и сильней.

В какой-то момент цепенею от понимания: я пропустила момент слома, наш баланс желаний рушится. Исходившая от мужчины инициатива гаснет. В движениях. В поцелуе. В воздухе. А я не знаю, как разжечь.

Сердце снова вырывается. Я цепляюсь за него, как будто это может что-то изменить. Пусть и знаю, что вряд ли.

Когда Айдар отрывается, мне плакать хочется. Почему? Что я сделала не так?

Спрашиваю взглядом, а его скользит ниже от лица. Мажет по ключицам, задевает грудь. Его слюна на коже высохла, а я до сих пор переживаю отголоски движений языка.

Мужские пальцы ускользают от ноющей нестерпимым желанием промежности по бедру до колена, оставляя на коже влажный след. А ещё чувство потери. Невосполнимой. До слез обидной.

Айдар сжимает руку в кулак. Смотрю, как он её опускает.

Потом мой взгляд взлетает вверх, потому что муж шагает на меня. Берется за бретельки и возвращает на место, громко выдохнув.

Я растеряна. Обида разбухает в груди, вытесняя всё. Мне нужно спросить, что не так, но вместо этого я просто смотрю в глаза. Они по-прежнему темные, но теперь понятно: в эту бездну меня не берут.

Ладонь Айдара ложится на затылок, он тянет меня ближе. Я опять закрываю глаза, но новый поцелуй встречаю разбитой об асфальт. Губы мужа прижимаются к моему лбу. Я слышу ужасное:

— Прости. Не надо было.

Глава 22

Айлин

— Ручеек, здесь так дорого… – Лейла смотрит на меня большими глазами и качает головой, а я отмахиваюсь.

Моя месть господину прокурору выглядит очень глупо. Но мне безразлично. Ведь а что еще придумать, чтобы сделать ему хотя бы на долю так же плохо, как он делает мне?

— Я угощаю. Точнее угощает мой муж.

Захлопываю меню, кладу на край стола и по памяти делаю заказ за двоих. Подруга непременно поскромничала бы, а я скромничать не собираюсь.

Тошно, а все равно по выработанной в браке идиотской привычке добиваю провал в самооценке бессмысленными улыбочками, которые дарю официанту.

Он уходит, уголки моих губ тут же сползают вниз. На меня в очередной раз накатывает, я отвожу взгляд в сторону и ненадолго зависаю. Потом вспоминаю, что напротив Лейла и перед ней нужно играть, приосаниваюсь, смотрю на подругу, принуждаю губы растянуться в дурацком оскале…

Делаю всё, что только возможно, а всё равно разбиваюсь о жалость в ответном взгляде. Я ужасная актриса. Никакущая. Я вообще, кажется, во всем никакущая…

— Айка… – Лейла подается вперед, устраивает руки на столе и немного сдвигает брови. Мне только хуже от этого. Хочется простонать: Лейляш… Просто дай мне отыграть, пожалуйста… Дай мне убедить себя, что я выгляжу не так жалко, как чувствую себя…– У вас с Айдаром всё хорошо, ханым? Ты поменялась. Снова, как до свадьбы… Он тебя не обижает?

Держу паузу, ожидая, когда горло разожмется.

Я именно поэтому согласилась на встречу в кафе, а не дома у Лейлы. И к себе поэтому тоже не пригласила. Наедине не смогла бы сдержаться, расплакалась и может даже начистоту во всем призналась. А здесь приходится.