Книга Замуж в наказание, страница 35 – Мария Акулова

Меня бросает из крайности в крайность от желания насолить Салманову, выйдя к нему вечером с закрашенными черным карандашом передними зубами и нарисованной не менее густой, чем у него, щетиной на щеках, до мыслей сбежать прямо сейчас, не дожидаясь Мити, но я не решаюсь ни на первое, ни на второе.

Теперь мама уже хочетсо мной поговорить. Мне кажется, что даже пытается задобрить. Печет моё любимое миндальное курабье. Я узнаю этот запах из тысячи. Он щекочет ноздри, поднимаясь по лестнице и забираясь под дверь моей комнаты, но сегодня вызывает тошноту.

Меня тошнит от всего. От маминой бурной подготовки, от воспоминаний о папиных словах.

Смиришься… Полюбишь…

А он пытался когда-то? Он выбрал маму сам. Он сам определил свою судьбу. Но в какой момент Аллах разрешил ему определять мою?

Сколько Коран не читай, там ты такого не найдешь. Я уверена, он сам это знает. Но, видимо, своим поступком я задела его слишком сильно. Боюсь, папа не отступится.

Только и я не отступлюсь.

Ближе к семи мама в очередной раз поднимается ко мне и просит привести себя в порядок. Скоро будут гости. Я говорю ей правду: не спущусь. Её это расстраивает, а мне даже удовольствия не доставляет.

Мне хочется только спросить, почему она встала на его сторону, но я люблю ее слишком сильно, чтобы рвать душу. Просто сложно жить со знанием, что мама выбрала не меня.

— Всё равно оденься красиво, кызым. Пожалуйста…

Мама просит и уходит, а я продолжаю сидеть в ожидание приезда гостя, к которому не выйду.

Участвовать в фарсе продажи моей тушки по скидке не стану. К покупателю я чувствую только злость и брезгливость.

Когда у ворот останавливается две машины – папина и Айдара, по моей спине холодок.

Он выходит, захлопывает дверь. Папа ему что-то говорит, Салманов кивает и вскидывает взгляд.

Не может меня видеть, я за тюлью, но все равно пугаюсь.

Потом – сильнее злюсь. Говорю про себя: я была о вас более высокого мнения, господин прокурор. Из цветника готовых отдать вам тело и душу правильных крымскотатарских невест вы выбрали единственную, которую это совершенно точно не порадует. Она не зря лежит на полке уцененки. С гнильцой.

Они проходят в дом. Моего будущего мужа, который никогда таким не станет, с восторгом приветствует мама. Встречать спускается и Бекир.

Я слышу, что Салманов шутит о стажировке. Папа обещает, что сын выйдет. Из-за нашего скандала Бекир пропустил свой выпускной, но, наверное, куда большей трагедией для него стал бы запрет на работу под началом кумира.

Но с братом папа, очевидно, не так жесток. А я даже порадоваться за него не могу.

Пока Бекир будет с восторгом впитывать новые знания, я буду вынуждена греть чужаку постель. От мыслей о том, что мне может предстоять, захлебываюсь в ужасе. Я же добровольно не дамся. Я не хочу без любви…

На глаза снова наворачиваются слезы, я запрокидываю голову и часто-часто моргаю.

Слышу внизу вопрос гостя:

— Айлин не спустится?

Небольшую неловкую паузу, потом мамин ответ:

— У кызым голова разболелась. Может позже…

Смахиваю не удержавшуюся в уголке глаза слезу.

Мама тоже умеет врать, когда нужно.

Все врут, но плохая почему-то только я…

От разворачивающегося в гостиной фарса мутит. Чтобы хуже слышать, я зажимаю ухо подушкой. Совсем не слушать не могу себе позволить. А вдруг кто-то решит подняться? Это маловероятно, но теперь я не уверена уже ни в чем.