Книга Измена. Люблю и ненавижу, страница 93 – Алика Фортис

Ключи от этого дома я не взяла. Даже не подумала об этом. Поэтому встав на пороге у двери, позвонила в звонок. Один раз, второй, пятый. Настойчиво жала на кнопку.

Меня словно лихорадило. То жаром, то холодом обдавало. Слёзы текли с такой силой, что спадали по подбородку на кофту, которая, судя по всему, изрядно намокла.

Ладони потели. В голове так и крутились слова диктора. Они травили и выжигали. Хотелось кричать, чтоб это всё прекратилось. Но, не поможет.

А что поможет? Чудо? Разве только оно. На него и уповала.

Со всей этой кашей в голове и агонией, не заметила, как щёлкнул замок и открылась дверь. А я так и стояла, зажав кнопку звонка.

— Настя? — вырвал на поверхность голос Артёма.

Сказал с такой интонацией, будто не верил, что это я. Возможно, и так. Не верил.

А у меня всё ухнуло вниз. Тревога, боль, страх, ужас. Всё разлетелось где-то под ногами, рассыпаясь в пыль.

Вот он. Передо мной. Живой. Невредимый.

Боясь, что это игра воображения, мираж от стресса, шагнула к нему. Он не шевелился. Смотрел на меня пристально.

Руки сами потянулись к нему. Провела дрожащими пользами по его губам, носу, глазам. Гладила колючие щёки, а истерика становилась только сильнее.

— Живой… Живой… — лихорадочно бормотала, продолжая касаться.

Хотелось трогать его, чтоб окончательно поверить. Чтоб осознать. Что не сон, не обман зрения. Что — правда. Правда, мать вашу!

— Настя, что случилось? Что с тобой? — сыпал вопросами с явным волнением в голосе.

А я захлёбывалась эмоциями. Умирала и возрождалась заново.

— Живой. — сжала в ладонях ткань его белоснежной рубашки и прижалась к груди.

Слышала бешеные удары сердца, которые глушили, как и собственные. Продолжала комкать рубашку, словно цепляясь за него. Ноги подкашивались, а я вцепилась намертво. Кричала беззвучно, пытаясь дышать. Им надышаться.

— Тихо, тихо. — словно отмер и заговорил. Не без труда оторвал меня от себя и обхватил лицо руками.

Не видела его толком. Всё расплывалось, смазываясь в нечёткую картинку. Но главное, чувствовала его.

— Ты не полетел. Крушение… я думала… думала, всё. А ты живой. — слёзы крупными каплями вырывались из глаз. Артём пытался их стирать, но просто не успевал за этим потопом.

— Какое крушение? Я ничего не понимаю. Успокойся, скажи, что стряслось.

— Ты же должен был лететь сегодня в Мурманск. В семь утра. Вылет, в семь утра. — говорила, заикаясь.

— Да, но потом планы немного изменились, и я не полетел. — говорил чётко и небыстро. Словно донося до меня каждое слово.

— Артём, самолёт на котором ты должен был лететь — разбился. Никто не выжил. Я думала, что ты… Господи, я думала, тебя больше нет. — я так и дрожала. Никак не отпускало.

После моих слов Артём напрягся. Словно натянутая струна. Руки, которые стирали мои слёзы, замерли. Атмосфера резко изменилась.

Поняла, что что-то не так. Нас какой-то тёмный сгусток укутал.

— Вместо меня полетели мой зам и Алина. — сказал с какой-то глухой и колючей пустотой в голосе.

Новый выстрел пронзил насквозь, заставляя ноги подкоситься.

— Боже мой. — Артём успел меня подхватить, пока я не рухнула на пол, возле его ног.

— Сейчас я. Сейчас. — посадил меня на диван в гостиной и сам куда-то побежал. — Где этот чёртов телефон! — ругался, мечась по комнате.