Книга (Не) измена, страница 33 – Алика Фортис

— Нет. — прозвучало в ответ глухо и упрямо.

— Отойди от этой чёртовой двери и дай мне выйти! — закричала на него осипшим голосом. Снова начинало накатывать. Снова дрожь усиливалась. Снова душу рвало на куски. — Я всё рано уйду! Сейчас или позже, но уйду! И как бы ты ни упирался, изменить в этом не сможешь ничего! — ещё немного и снова начнётся истерика. Мне так сложно справляться с чувствами. Так тяжело подавлять в себе этот бурлящий водоворот эмоций.

Видимо, поняв, что я на гране, Никита, явно нехотя, сделал шаг в сторону.

Дёрнув чемодан следом за собой, стремительным шагом направилась в коридор. Никита остался стоять на том же месте, будто к полу прирос. Так лучше.

Переступив порог когда-то любимой квартиры, своего, как я считала семейного гнёздышка, услышала грохот, от которого разве что стены не дрогнули. Что уж говорить обо мне. Не знаю, что он разнёс в спальне, но это уже не мои проблемы. Пусть живёт как хочет, я сюда не вернусь.

Такси заказала, уже стоя на улице. Решила, что ждать машину здесь, лучше, чем внутри. Водитель помог погрузить чемодан в багажник. Садясь на заднее сидение, ещё раз окинула взглядом подъезд, двор в котором гуляли с дочкой, подняла взгляд на окна. Так паршиво было, какое-то потерянное состояние вперемешку с неуёмной болью. Ещё раз мысленно попрощавшись с этим местом, захлопнула дверь. Тоскуй не тоскуй, но нужно двигаться.

Всю дорогу к дому родителей провела в коматозе. Размышляла много. О том, как теперь устраивать свою жизнь. Как учиться жить заново. Без мужа, за которым когда-то была как за каменной стеной. Я слишком привыкла быть им опекаемой. Думала ведь насчёт работы. Нужно было раньше что-то предпринимать. Сейчас бы не была в настолько подвешенном состоянии.

Не нужно было слушать Никиту, с его доводами о том, что работать мне незачем. Полагалась на него, а теперь локти кусаю. Работу я найду, без средств к существованию не останусь. Но одно дело если бы всё было размеренно, а не в спешке, как будет сейчас. Сидеть на шее у родителей в двадцать четыре года, ещё и с ребёнком, я совершенно не желала.

Непроизвольно поёжилась, подумав о том, какой разговор предстоит с мамой. Даже представить её реакцию не могу. Наверняка выльет ушат помоев на Никиту. Нужно отметить, что в кои-то веки заслуженно. А ещё наверняка мне не избежать упрёков и нравоучений на тему, что «она же говорила»! Говорила. Но кто ж мог подумать, что всё сложится именно так. И моя счастливая жизнь так стремительно и на полной скорости полетит под откос.

Под все эти размышления, не заметила, как машина прибыла к пункту назначения. Набрав в лёгкие побольше воздуха, решительно открыла дверь и вылезла из машины. На нужный мне этаж поднималась в жутком напряжении. Понимаю, что разговора не избежать, но я так устала, что не знаю, где взять на него сил. И так все мысли в кучу, а всё пережитое накануне будто заставило сердце биться через раз. Словно теперь так будет всегда. И озвучивать вслух маме всё, что произошло, я просто не в состоянии. Это сродни тому, что каждый раз раскурочивать заострённым клинком и без того кровоточащую рану. Она ещё зажить не успела, не затянулась, а её по новой сковыривают.

Позвонив в звонок, дождалась, пока мама откроет.

— Привет. — поздоровалась с мамой, которая встретила меня крайне скептическим взглядом. Видимо, мой ночной звонок ей не прошёл бесследно.