Книга Любовник змеи, страница 51 – Степан Сказин

— Я готов попытаться.

Вся моя недолгая жизнь в вихре пронеслась перед моими глазами.

От смутных картин детства, когда я играл с резиновым ежиком — до нашего с Акбалой прихода в фаланстер.

Возможно, мой фитиль уже догорает: я пропаду в параллельном мире — от меня не останется даже костей. Что ж. Мне не о чем жалеть.

Я достиг предела мечтаний смертного мужчины: моей спутницей — пусть и на короткое время — стала восхитительная красавица, неутомимая в постели; не истеричка; любящая меня без всяких условий. Чем стареть, терять волосы и обрастать жирком — не лучше ли умереть теперь, в последний раз поцеловав свою ненаглядную?..

А если все-таки мой поход за цветком закончится успехом?..

О, ни в сказке сказать, ни пером описать — сколько я тогда приобрету!..

Восемьсот лет — оставаясь молодым и полным мужских сил — провести в знойных объятиях любимой девушки. Разве это не слаще божественного нектара?.. Разве не стоит ради этого рискнуть своей непокрытой головой?..

— Я готов попытаться, — решительно повторил я.

Акбала обняла меня:

— Я вижу, рыцарь. Но, пожалуйста… побудь со мной еще пару часов…

Дыхание Акбалы стало прерывистым. Я увидел: на ее ресницах заблестели слезы.

Сердце мое екнуло и сжалось.

Я понял, как Акбала меня любит. Как она мною дорожит.

Я для нее — извините — не просто член, на котором можно попрыгать. Нет. Она отдала мне свою нежную душу. Болеет и боится за меня.

Представьте только, перед какой жестокой дилеммой стоит Акбала!..

Прожить с любимым лишь пятьдесят-шестьдесят лет — что для юха не больше, чем миг?.. Да и то — сколько из этих нескольких десятилетий я буду здоровым, красивым и сильным?.. Я же только человек.

Или толкнуть своего милого в портал, ведущий в тонкий мир?.. Заставить меня пройтись по ножевому лезвию — с жалкими шансами на победу?.. Возможно — потерять меня?..

Не перед таким ли выбором без выбора оказывается вооруженный скальпелем хирург — когда делать и не делать операцию одинаково опасно?..

— Акбала… — я бережно прижал свою любимую к груди.

Еще два часа мы развлекались — как будто мне не предстояло никакое рискованное путешествие.

Мы доели бутерброды и салаты — приправляя вкусный обед остроумными шутками. Потом — держась за руки — обошли берега озера. Метров на двести углублялись в лес.

Над озером сияло солнце, бросающее на воду ослепительные золотые блики. В лесу царил приятный прохладный полумрак; на сто ладов пели птицы. Акбала сплела венок из желтых и фиолетовых цветов. Мы рвали землянику и чернику — и отправляли себе в рот.

Мир казался цветущим раем. Не верилось, что где-то неподалеку валяются окровавленные туши оленей и сухие трупы браконьеров. И что скоро я поставлю на карту свою жизнь — тоже не верилось.

Но когда протекли два часа — я положил руки на плечи Акбалы и сказал:

— Пора.

— Пора… — прошептала Акбала и приникла ко мне маленьким котенком. Я почувствовал, как ее бьет дрожь.

— Я вернусь, — обещал я.

— Ты вернешься. Я буду тебя ждать.

Акбала высвободилась из моих объятий. Смахнула с ресниц слезинки. Поправила волнистый локон. В глазах ее блеснула решимость.

Акбала взмахнула рукой — и в воздухе, в полуметре над землей, вспыхнул как бы огненный обруч.

— Иди, мой герой, — чуть прерывающимся голосом сказала Акбала. — Цветок долголетия будет твоим. Я люблю тебя.