Книга Моя тюрчанка, страница 246 – Степан Сказин

— Мне… мне хорошо… – с трудом прошептала любимая.

Гладя густые атласно-черные волосы моей звездочки, я с улыбкой подумал: а ведь мы квиты. Ширин трижды одолела меня в игре в шахматы. Умница. Но в одной партии я все же победил. А теперь взял над милой верх в двух подряд жарких любовных сражениях. Так что счет у нас сравнялся: три-три. Это я еще не вспомнил про утреннее соитие.

Но есть, конечно, нюанс. (Тут я улыбнулся еще более блаженно). Моя победа в постели – это одновременно и победа «проигравшей» Ширин. Потому что сама женская сущность милой требует: покорись, покорись своему мужчине. Девушке доставляет удовольствие ощущать себя хрупкой и слабой в объятиях пылающего страстью джигита.

Моя звездочка пришла в себя. Она опустила руку с кровати – нашарила на полу сотовый телефон, глянула время на дисплее и спохватилась:

— Ай, сколько уже натикало!.. А я все еще не накормила тебя обедом. Ты, дорогой, еще полежи, если хочешь – а я бегу стряпать.

Моя девочка соскочила с кровати, на ходу поправляя непослушные волосы, натягивая трусики и футболку, и устремилась к двери. Скоро Ширин была уже на кухне: оттуда донеслись шум льющейся из-под крана воды и грохот посуды.

Вняв совету милой, я еще повалялся на кровати, без всяких мыслей. Мне было хорошо, как цветку, на который пролился благодатный весенний дождь. Немножко отдохнув, я встал, оделся, взял под мышку книгу «Махабхарата. Избранные сказания» и отправился вслед за моей девочкой.

Ширин, стоя у раковины, чистила картошку.

— Хочешь, – спросил я, удобно устраиваясь на стуле, – я продолжу тебе читать?..

— Хочу, – с милой улыбкой ответила моя девочка.

Я открыл книгу и начал читать. Снова перед глазами моими поплыли образы величественных многоруких богов, восседающих на облаках либо в раскрывшихся бутонах лотосов; грозных боевых слонов, беспощадно топчущих вражескую пехоту; зубастых демонов-ракшасов, жадно пожирающих еще теплые трупы убитых воинов. Моя звездочка, как ни занята была стряпней, слушала внимательно. Иногда, не расслышав стих, просила повторить несколько последних строчек.

Я читал до тех пор, пока моя милая не подала на стол. В фарфоровых тарелках – пожаренная до румяной корочки картошка с кубиками мяса, колечками репчатого лука и дольками помидора. На отдельном блюде Ширин разложила бутерброды: одни – с сыром и маринованными огурчиками, другие – с беконом. От чашек поднимался аромат зеленого чаю с нотками то ли ананаса, то ли манго.

Моя девочка подготовила настоящий пир. Картофель я сам худо-бедно в силах был пожарить. Но все, что я мог к нему добавить – это консервированный цыпленок, килька в томатном соусе или какая-нибудь третьесортная тушенка. Моя же милая перемешала картошку с аппетитными кусочками свинины, а еще с помидором и луком. А бутерброды?.. У меня так и потекли слюнки, заурчало в желудке.

За едой мы шутили, смеялись, рассказывали друг другу анекдоты. Быстро уничтожив картофель и бутерброды и запив все чаем, мы – прихватив c собой шоколадных и карамельных конфет – вернулись в спальню и устроились с ноутбуком на кровати, чтобы расслабиться за просмотром не сильно интеллектуального фильма.

В итоге мы посмотрели три киноленты подряд.

Одна была «исторической драмой» о походе Ганнибала в Италию. Этот фильм стоил нашего внимания хотя бы благодаря батальным сценам, в которых были задействованы тысячи людей, переодетых в гоплитов и триариев. Но вот диалоги подкачали: римские сенаторы в тогах, центурионы в латах, карфагенские военачальники и жрецы толкали свои патетические речи с какой-то вымученной театральностью.