Книга Продажный ангел, страница 18 – Степан Сказин

Станислав повалил Юлдуз и ворвался в нее.

— Да!.. — закатывая глаза, воскликнула девушка.

Она забыла последние остатки страха и стыда. Маму с сестренкой. Бога. И была сейчас только желанной женщиной, которая по собственной воле отдается сильному симпатичному мужчине.

Наращивая темп, Станислав долбил Юлдуз. А та прижималась к любовнику. Целовала его, даже покусывала — под собственные громкие горячие стоны.

— Да!.. О, да!..

Мужчина глухо зарычал.

Он был сейчас грозным косматым львом, которому покорилась гибкая молодая львица.

Станислав впился поцелуем в сладкие губы Юлдуз. От избытка страсти девушка царапала мужчине спину. Станислав и Юлдуз кончили одновременно.

Они долго лежали в обнимку на мягкой постели — и не могли отдышаться. Использованный презерватив был брошен на пол.

— Лиля. Хочешь пить?..

Станислав сходил на кухню за двумя стаканами сока.

— Какой ты галантный!.. — от души похвалила Юлдуз.

Питье освежило девушку. Она почувствовала себя совсем прекрасно.

Растрепанные волосы. Блеск в глазах. На щеках — играл румянец.

С любопытством Юлдуз глядела на Станислава.

Кто он — наконец — такой?.. Этот загадочный славянин — первый мужчина, с которым тебе не противно в постели?..

При первой встрече — подарил тебе шикарные розы. Робея при этом, как не-целованный девственник. А ублажил тебя так, что ты — наконец — по-настоящему понял, что такое «плотские утехи».

В этот раз — на славу тебя угостил вкуснейшими бутербродами. Снова показал себя идеальным любовником. Да еще, как преданный слуга, подносит тебе сок после секса…

Не выходит ли все это за рамки схемы «клиент и проститутка»?..

— Станислав.

— Да, Лиля?..

— Расскажи мне о себе. Кто ты?.. Ты говорил про жену. Где она?..

Голубые глаза Станислава встретились с черными глазами Юлдуз. На лицо мужчины вдруг будто набежала тень.

— Ой, это долгая история, олененок.

Юлдуз положила маленькую ладошку Станиславу на грудь. И заметила, с чисто женским кокетством:

— А мы никуда и не торопимся, милый.

В той самой однушке Станислава растила мама.

— Папашка-то мой, — грустно ухмыльнулся мужчина, — умчался за горизонт раньше, чем я появился на свет. Мама моя была добрейшая женщина…

Мама холила и лелеяла ненаглядного сыночка — как поливают комнатный цветок. Никогда не ругала, всегда жалела. Тем более, что мальчик рос болезненным и пугливым.

«Золотко, тебя сегодня не мутит?.. А что тебе на завтрак приготовить?.. Твои любимые сырники?..»

Время от времени в гости наезжал дядя — с неуклюжими попытками заменить Стасу отца. Огрызался на племянничка:

«Не пацан, а девчонка какая-то!.. Тебе не достает настоящего мужского воспитания!.. Вот стукнет тебе четырнадцать — пойдешь в кадеты!..»

«Помилосердствуй, братик, — робко возражала мать. — Наш Стасик такой слабенький, такой тихоня…»

«А ты мужика растишь или тряпку? — багровел дядя. — Гляди: гомиком еще станет!.

Станислав — в самом деле — был совсем не такой, как другие мальчики. Не играл в машинки. Не гонялся за котами и голубями. Даже не просиживал за компьютером свои фиолетовые шортики. Единственное, к чему он тянулся — как жеребенок к свежим побегам — было рисование.

Стас рано полюбил акварель, гуашь, фломастеры, карандаши, белую бумагу. Дядя — суровый, как багдадский халиф — и тот признавал: