Книга Отпуск в другом мире, или Жених-колдун в наказание, страница 40 – Нора Арон

Накатил стыд, я попыталась встать и уже опустила одну ногу. Но была мягко остановлена и аккуратно прижата к горячей мужской груди. Теперь я слышала его сердце, яростно отстукивающее бешеный ритм.

Холод и отстраненность немедленно сменились жаром и страстью.

Арт усадил меня удобнее, запустил пальцы мне в волосы, крепко обнял за талию и осторожно накрыл мои губы своими. Я пылко ответила и поцелуй вышел горячим, тягучим и сладким.

Пробуя друг друга на вкус, смакуя и исследуя, мы медленно растворялись, личные границы размывались. Я не могла остановиться, вскоре мне уже было недостаточно его губ, захотелось большего. И не мне одной.

Бесстыжие руки стали открыто блуждать по телу, а наши языки сплелись в едином танце. Стало так горячо, что я начала задыхаться. Но не могла оторваться от него… его запах, его терпкий вкус стали важнее воздуха в этот момент.

Арт проложил дорожку из поцелуев от губ к шее, приспустил бретельку сарафана… и тут вошла Марианна.

— Ааа… это вы, видимо, новые формы обучения практикуете. Знаешь, Маркшоу, пожалуй, я воздержусь… меня Имран не поймет… А вы продолжайте, я позже зайду.

И вышла, скромно прикрыв за собой дверь.

Мы снова замерли, глядя друг другу в глаза. Было стойкое ощущение, что мы с Артом — подростки и подруга поймала нас на горячем.

— Как ты ее терпишь? — я прикусила нижнюю губу и опустила взгляд на свою ладонь, удобно лежащую на его груди. Было чуточку неловко.

Он ласково поправил выбившуюся прядь волос, коснулся скулы подушечками пальцев.

— Держусь только на мысли о ее скором выпуске. Осталась лишь преддипломная практика…

Я удивленно вскинулась и мы встретились взглядами. В его глазах плясали смешинки. На душе стало так тепло и радостно.

— А еще, она скоро выходит замуж… можно сказать, что я сбагрил Мари Имрану… пусть он мучается…

Удержаться было невозможно — я звонко рассмеялась. Мне вторил бархатистый смех с приятной хрипотцой.

А потом его губы опять нашли мои и мы целовались как сумасшедшие. Вот только страсть сменилась нежностью и заботой. После обеденного перерыва обучение продолжилось, правда, оно часто прерывалось… так, что к концу этого долгого дня заболели губы.

Я улыбалась, ложась спать, предвкушая приятные сны. Но снились мне кошмары.

Я шла по уже знакомому мне коридору, подходя к крытой портретной галерее. В ночных тенях вокруг шевельнулась чья-то высокая фигура, зловещий шепот разорвал сонную тишину, в темноте сверкнул хищный взгляд диких глаз.

Я проснулась в холодном поту. За окном занимался рассвет. А на запотевшем зеркале напротив четко выделялись буквы, складываясь в одно слово: «Убирайся».

Холод пронзил меня насквозь. Мое состояние мне кое-что напомнило. Я растерла лицо ладонями и глубоко задумалась. Все правильно, Катя. Ты не сошла с ума и ничего не путаешь…

Тот же холод ты ощутила впервые в поместье «Дубовые рощи» на Земле. Он же преследовал меня во время моих блужданий по дому в поисках Михаила.

Этот же пронизывающий холод накатил вчера — за минуту до того, как кто-то толкнул меня на проезжую часть. Я не могла ошибиться.

Род Маркшоу хранит какую-то тайну. И я намерена ее разгадать.

Я встала с четкимнастроем пытать лучшую подругу до тех пор, пока Сашка не признается. Я понимала, что это несколько эгоистично с моей стороны, но не могла же я обратиться к ее супругу напрямую, правда? А кто же еще, кроме Исмаила, мог сообщить подруге подобные секретные сведения?