Книга Звереныш, страница 86 – Рита Хоффман

Писарь отложил перо, достал из поясного мешочка плотный шарик и поднес к свече. Размяв его пальцами, он вернулся к пергаменту, скрепил мягким воском концы шелкового шнурка и тихо позвал:

— Мой король, все готово.

Райнхольд жестом велел маркграфу подойти к столу вместе с ним. Они склонились над свитком. Вольф наблюдал за тем, как меняется лицо Отмара, — тот явно плохо читал, его взгляд оставался прикованным к безупречно написанному тексту очень долго. Потом он коротко кивнул, похоже, доверившись королю и потеряв всякую надежду справиться с буквами. Вдавив кольцо, на которое Вольф не обратил внимания, в воск, Райнхольд ободряюще улыбнулся маркграфу:

— Вот и все. Унеси это.

Писарь поклонился, быстро собрал свои инструменты и ушел. Вольф решил было, что на этом все закончилось, но Райнхольд вдруг произнес:

— А теперь пообещай ему покровительство как положено, Отмар.

Маркграф усмехнулся в густую бороду и повернулся к Вольфу. Тот попятился было, но Ансельм строго велел:

— Не двигайся, мальчик.

Отмар снял с себя пояс, склонился и туго, до боли затянул полосу жесткой кожи на талии Вольфа.

— Ты спас моего короля, мальчик. За это я обещаю тебе защиту моего рода. И выпрями спину. Отныне за ней стою я.

Дышать стало трудно, но не из-за передавившего живот пояса, а из-за нахлынувшего странного, незнакомого чувства. Вольф хватал воздух ртом, силясь сдержать горячие слезы, подступившие к глазам. Маркграфу хватило пары слов, чтобы заставить его сердце дрогнуть.

— Вольф фон дер Нордмарк, — произнес Райнхольд. — Хорошо звучит.

— Я усыновил волчонка? — Отмар хмыкнул. — Надеюсь, он отрастит клыки и когти.

— Под моим присмотром — обязательно. А теперь расскажи о своем столкновении с пфальцграфом Еловых Низин.

Король и маркграф начали обсуждать какое-то восстание, а Ансельм мирно подтолкнул Вольфа и вывел из малого зала. Лицо лекаря смягчилось, он больше не смотрел на него так настороженно.

Но Вольф чувствовал на плечах не только его сухие руки. Было что-то еще. Что-то, что неотступно следовало за ним с тех пор, как он покинул дом под госпожой. Холодная липкая тяжесть, осевшая на спине, не отступила и когда он перевязывал короля в лесу, и во время «усыновления».

— Ты хорошо держался. — Ансельм вывел Вольфа из покоев короля, отмахнулся от стражника, предложившего сопроводить их, и продолжил: — И тебе несказанно повезло.

Они свернули к узкой лестнице и начали подниматься. Лекарь кряхтел, останавливался перевести дух и время от времени поглаживал поясницу.

— Молчишь… — вдруг пробормотал он, бросив на Вольфа одобрительный взгляд. — Это хорошо. Никто не любит болтунов, мальчик. Особенно в Грайхайме.

Ансельму тяжело давались ступени, и, не выдержав, Вольф спросил:

— Почему ты не передал меня стражнику?

— Потому что король ясно дал понять, что ты важен, — задыхаясь, ответил Ансельм. — А за тем, что важно для короля, я предпочитаю приглядывать лично.

— Ты его советник?

— Старый друг. Я лечил его отца, мальчик. Видел, как его милость растет.

Вольф мысленно хмыкнул: неужели его всегда будут окружать древние старики?

— Король сказал, что я все же буду учиться у тебя, — сказал он.

— Правда? В таком случае так и будет.

— Рыцарь должен быть и лекарем? В историях, которые я читал, такого не было.