Книга Звереныш, страница 8 – Рита Хоффман

— Пес тоже, — упрямо повторил Вольф.

Будто понимая, что решается и его судьба, Пес тяжело поднялся и нерешительно завилял облезлым хвостом. Он старался понравиться Герде.

— Об этом мы с твоей матерью не договаривались. С другой стороны… — Герда фыркнула. — С другой стороны, я знатно переплатила за твою жалкую шкуру, звереныш. Бери своего пса и пойдем.

И Вольф пошел. Он несколько раз оглянулся, ожидая, что мать передумает, но дверь дома так и не открылась. Новая жизнь манила его и пугала, сердечко колотилось в груди, он обтирал влажные от пота ладошки о торчавшие из-под старой котты^[3] брэ^[4] и торопливо бежал за Гердой, но что-то… Что-то заставляло его оборачиваться снова и снова.

Он был слишком мал и не понимал, что пережил первое в жизни предательство.

Отдыхать ему Герда не позволяла — тащила за собой до тех пор, пока Вольф не рухнул на землю. Глаза закрылись сами собой, и даже отборная ругань Герды не смогла заставить его подняться и продолжить путь.

Они шли не так долго, как могло показаться. Стены Альтфурта пропали из виду на закате. Солнце скрылось за горизонтом, а луна начала свой путь и теперь висела на краю темного небосвода. Взрослый человек мог легко преодолеть это расстояние, почти не устав, но Вольф был ребенком. Очень голодным ребенком.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я купила тебя. Вставай.

Вольф замотал головой и свернулся калачиком на земле. Он не мог пошевелиться, живот ныл от тупой знакомой боли. Эта боль преследовала его всю жизнь.

— Когда ты в последний раз ел? — вдруг спросила Герда.

От жгучего стыда к щекам прилила кровь. Вольф рыкнул и обхватил себя руками. Сил хватило, только чтобы открыть глаза.

— Весь в мать, — заключила Герда.

Раздался шелест ткани, затем на землю перед Вольфом упал небольшой сверток. Пес тут же обнюхал его и заметно повеселел — завилял хвостом, движения стали резкими. Старший названый брат дурачился: мотал головой, порыкивал, толкал сверток носом и снова мотал головой. С трудом сев, Вольф развернул жирную на ощупь ткань и удивленно уставился на кусок сыра, к которому приклеились две полоски сухого на вид мяса.

— Ешь, — приказала Герда.

Она тоже села на землю. Капюшон полностью скрывал ее лицо. Вольфу показалось вдруг, что под ним не просто тень, а что-то живое, но урчание в животе заставило его отбросить посторонние мысли и вцепиться в кусок сыра. Сперва он хотел просто вгрызться в манящую, пахнущую молоком мякоть, но острие стыда вновь впилось в сердце. Заставив себя остановиться, Вольф разломил кусок на три почти равные части и протянул одну из них Псу. Тот тут же схватил свою долю и проглотил ее. Второй кусок Вольф протянул Герде. Он не видел ее лица, но заметил, что, прежде чем принять сыр, она замешкалась.

— Щедрый, да? — пробормотала Герда. — Нет, другое… Это не щедрость.

Вольф пожал плечами и наконец вонзил зубы в странную рыхлую мякоть. Такого сыра он не пробовал — в Альтфурте сыровары приносили на рынок жесткие желтые куски, которые жевались с трудом. Этот же сыр таял во рту, оставляя нежный привкус молока.

Пес боднул его головой — просил еще. Голод не унялся, но Вольф протянул остатки сыра на ладони, позволив названому брату съесть их и облизать его руку.

— Сдохнешь, но поможешь ближнему, да? — Герда фыркнула и подцепила ногтями оставшуюся на жирной ткани полоску мяса. — На, возьми. И не смотри на меня так.