Книга Звереныш, страница 55 – Рита Хоффман

Замечание друга Вольф счел справедливым.

Все, что он успел узнать о Завесе, все, что рассказали ему хагазуссы и Иные, каждая легенда и каждая мрачная история подтверждали одно: рано или поздно борьба с тварями ляжет на плечи тех, кто способен взаимодействовать с мертвыми, а таких осталось слишком мало. И если Светлейший не придумает, что делать, Иные снова окажутся в смертельной опасности. А после них и все остальные, если хагазуссы не поймут, почему Завеса пробудилась.

— Давай срежем по тракту, — предложил Витц.

Они сошли с тропы, пробрались по подлеску, исцарапав лица и руки еще голыми ветвями, и вышли к широкой дороге. Иногда Вольфу снилось это место. Все эти годы он старательно держался от него подальше, чтобы не вспоминать о висельнике и его истлевшем трупе. Порой он мысленно спрашивал себя, а была ли смерть воришки случайной? Не пришлось ли хагазуссам творить колдовство, чтобы получить мандрагору?

Грюневальд шумел молодыми листьями, скрипел иссохшими за зиму ветвями. Редкие островки свежей травы пробивались то тут, то там, и их вид радовал Вольфа — он скучал по зелени, лету и запаху меда, которым его кормили Иные. Еда у них, как и говорил Витц, была удивительной: можно было съесть сколько угодно, но, выбравшись из-под кургана, снова оказаться голодным. Но, несмотря на это, там, в тишине их обители, вкус ощущался иначе, иногда так сильно, что Вольф прикрывал глаза, наслаждаясь пирогами или булочками, которые Иные макали в мед.

Задумавшись, он запнулся и растянулся на еще прохладной земле. Витц поспешил подать ему руку, но Вольф не смотрел на него. Его взгляд был прикован к двум вытянутым теням, застывшим меж деревьев на другой стороне дороги.

— Что?.. А… — Витц прижал уши к голове. — Достань-ка кинжал, братец, мы…

— Они мертвы. — Вольф медленно поднялся на ноги. — Я их не чувствую.

С тех пор как хагазуссы стали водить его к Завесе, он научился ощущать что-то тонкое, что-то, чему не могли дать названия даже Хеда с Гердой. Вольф чуял исходящую от людей и Иных жизнь и совсем не чувствовал ее, находясь рядом с гастами или тварями. Хеда говорила, что ему придется разбираться с этим самому, потому что сейдманнов, которые могли бы ответить на такие вопросы, не осталось. Но пока разобраться не выходило.

Не обращая внимания на протесты Витца, Вольф уверенно направился к темным фигурам. Он мог ощутить, живы они или мертвы, но угадать их пол не вышло: только подойдя вплотную, Вольф понял, что это мужчины. И не просто мужчины, а…

— Чтоб меня закопали так глубоко, чтобы я не слышал крика петуха… — выдохнул Витц.

Иные. Темные альвы, отправленные Мрачнейшей наблюдать за Грюневальдом.

Убийцы раздели их, оставили на телах множество ран, а затем повесили. На груди одного из альвов Вольф заметил вырезанный символ в форме солнца, внутри которого горело пламя.

— Плохо дело. — Витц теребил пальцами край плаща. — Мрачнейшая придет в ярость.

— Давай снимем их.

— Не трогай! Вдруг на них какое-то проклятие?

Фыркнув, Вольф провел ладонью над окоченевшей ногой одного из альвов. Он не чувствовал ничего, кроме призрачной физической боли.

— Я подсажу, а ты перережешь веревки. — Он передал Витцу кинжал и подошел к стволу дерева. — Давай, мы не можем их просто оставить.

Пока друг карабкался вверх и ворчал, что создан плавать, а не лазать, Вольф напряженно думал. С одной стороны, хорошо, что альвов убил не какой-то забравшийся в Грюневальд бродячий колдун, с другой, отсутствие колдовского следа говорило о том, что убийцы — люди. Еще громче об этом кричал символ на груди мертвеца — люди Светочи даже не попытались скрыть свою причастность к злодеянию.