Книга Звереныш, страница 35 – Рита Хоффман

— Убери! — Засучив ногами, он попытался отползти, но лишь сильнее прижался спиной к стволу. — Закрой!

— Смотри, звереныш, — безжалостно велела Герда, делая шаг к нему. — Смотри и запоминай, чем платят те, кто ходит к Завесе. Ей не нужно золото, ей не нужны королевства. Она берет плоть владеющего сейдом и искажает ее по своему образу.

— Не подходи! — Вольф завизжал.

Голос сорвался в жалкий скулеж, пальцы взрыли землю, он сорвал ноготь, пытаясь отползти, скрыться от заразы, покрывавшей тело хагазуссы, но не мог отдалиться от нее ни на шаг. Вонь холодных тел мертвецов забила ноздри, он задыхался, задыхался до тех пор, пока не закатились глаза, пока под веками не воцарилась блаженная темнота.

— Какой сегодня день, звереныш?

Подняв голову, Вольф задумчиво прикусил кончик пера.

— Фрайтаг^[10]. День колдовства и судьбы, — ответил он.

— И что это значит?

— Что пора переодевать мандрагору.

— А он начинает что-то понимать, да? — Хеда хрипло закашлялась. — А месяц? Какой сейчас месяц, мальчик?

— Аранманот^[11]. — Выдохнув, Вольф опустил взгляд на исписанный неровным почерком кусок пергамента. — Месяц жатвы.

Кряхтя, Хеда поднялась со стула и подошла к столу. Склонившись над пергаментом, она внимательно прочитала написанное, удовлетворенно кивнула и не без удивления пробормотала:

— В тебя что, тоже альрауна вселилась? Ты читать-то с трудом научился, а сейчас, погляди, пишешь так, что я почти могу разобрать твои закорючки.

Вольф пожал плечами и вернулся к кодексу.

Герда не рассказала Хеде о том дне. Она хранила молчание, и Вольф поступал так же — делал вид, что ничего не произошло, но по ночам его мучили кошмары. В ужасных, липких снах он видел вены-корни, оплетающие его плоть, видел зеленоватый туман, окутывающий тело, а просыпаясь, давился рыданиями. Его тошнило, он не хотел помнить, не хотел знать, но забыть не получалось. Стоило закрыть глаза, как под веками разворачивалась отвратительная картина — искаженное Завесой тело, стоящее одной ногой в мире живых, а другой — там, куда смертные войти не могут.

На следующий день после похода в Альтфурт Вольф даже порывался сбежать. Очнувшись на соломенном тюфяке, он начал собирать пожитки в одеяло, но вдруг вспомнил Витца и Анке. Они говорили, что он нужен Иным…

Мысли о приятелях растворились словно дым, как только он опять представил свое гниющее тело, потому, разбудив Пса, Вольф вышел из отведенной ему каморки и тут же наткнулся на Герду, сидевшую за столом. Перед ней стояли чаша и свеча, мягкий свет отбрасывал на стены уродливые изломанные тени.

— Куда-то собрался? — Герда не подняла лица от чаши, в которую вглядывалась.

— Да. — В голосе уверенности было куда больше, чем Вольф чувствовал в себе самом.

— Испугался? Искажение плоти — это почти не больно, звереныш… Решил все бросить? Вернуться в свой грязный городишко? И что ты будешь там делать? — Герда обернулась, ее глаза источали слабое сияние. — Ты сирота, ребенок, оставленный всеми. Умрешь в грязи либо от холода, либо от голода, если добрые люди раньше не отправят тебя к предкам за воровство.

Поджав губы, Вольф смотрел на нее и пытался скрыть страх, ледяными пальцами сдавивший горло.

— Ты должен отправиться в замок, звереныш.

— Нет. — Он упрямо поднял подбородок.