Книга Ловец Чудес, страница 34 – Рита Хоффман

— Вы отъехали от Пловдива, – подсказал Филипп, неожиданно ловко нарезая сухие грибы на крошечной разделочной доске.

— Точно. И тогда он заговорил. Спросил, знаю ли я, что таится во тьме. А потом рассказал все.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Думаю, он уже тогда знал, что я никуда от него не денусь.

— И что было дальше?

— Мы много путешествовали. Джентльмен оказался Ловцом Чудес, он посвятил меня в тонкости своей работы, сделал оруженосцем. Позже я узнал, что он болен.

— Так он преемника искал? – догадался Филипп.

Я кивнул.

— Меня к Чудесам не готовили. Однажды нас просто встретил Пожиратель Времени и открыл дверь, ведущую в китайскую провинцию. Признаться, я опеш…

— Да ладно, малыш, могу поспорить, что ты едва не обмочил штаны.

— Можно и так сказать, – нехотя согласился я. – Со мной случилась истерика, мой разум оказался не готов принять все то, что рассказал учитель. Увесистая оплеуха привела меня в чувство. С того момента начался мой путь Ловца.

— Твой учитель умер?

— Да, через два года. К тому моменту меня уже приняли в Орден, я прошел обряд посвящения и брал первые заказы.

— Лихо у тебя судьба закрутилась. С грязной улицы Пловдива за пазуху Ордена – это уметь надо.

— Вот и вся история.

— Натаскали тебя Ловцы, – вдруг произнес Филипп, – рассказал много, а по факту – почти ничего.

— Я старался.

Громила разлил суп по металлическим мискам и надолго замолчал, а я, прихлебывая на удивление вкусное варево, полностью погрузился в воспоминания.

Жить беспризорником оказалось куда сложнее, чем я думал, сбегая из Сливена. Полицейские то и дело пытались поймать меня и выяснить, почему я скитаюсь один. Странное дело – им было совершенно плевать на то, что отец избивал меня, но, как только я начал спать на лавке в парке, они стали проявлять ко мне нездоровое внимание. Из города я ушел быстро, добрался до какого-то села, потом – до минеральных бань. Какое-то время обитал там, втерся в доверие к паре милых стариков – они держали цветочный магазинчик, а я подрабатывал у них грузчиком. Когда лето сменилось осенью, мне пришлось признаться им, что все это время я спал на чердаке заброшенного дома. Старики пожалели меня, позволили пожить с ними, но потом заявился их сын, который и вытолкал меня взашей, угрожая полицией.

До Стара-Загоры я добирался на попутках, иногда пешком, пару раз едва не замерз в снегу. Пришел в город, встал как вкопанный и подумал: «Что я здесь делаю?» Там было совсем плохо. Приходилось побираться, постоянно удирать от полиции, пить воду из фонтанов. Работать меня не брали, и в какой-то момент я так отчаялся, что хотел шагнуть с моста, но вовремя одумался. До Пловдива добрался, спрятавшись в пустом купе поезда, а там дела начали налаживаться. Конечно, промышлять воровством грешно, но есть хотелось так, что я готов был продать собственную мать за кусок хлеба.

Другие беспризорники никогда не рассказывали о своем прошлом, но иногда, украв где-нибудь бутылку прогорклого пойла, они пускались в пространные объяснения перипетий своей судьбы. Старшие не позволяли прикладываться к бутылке малышне, но сами в такие моменты выглядели как уменьшенные копии тех, от кого бежали. Сам я подобных вечеров не любил.

Что-то подсказывало мне, что все дело в их отцах, в мужчинах, которые либо бросили их, либо повели себя как последние мерзавцы. У мальчишек не было достойного примера, у девчонок – защиты. В итоге мы все оказались на улице.