Книга Ловец Чудес, страница 206 – Рита Хоффман

— Ждать. Хотя бы до тех пор, пока ваш друг не поправится. Сирены быстро исцеляются, не думаю, что ему потребуется больше нескольких дней.

— Но как я узнаю, что Чудеса в порядке?

— Никак. Нам всем остается только надеяться на это.

— Но…

— Дамьян, – перебил меня лорд Бэлл, – если с кем-то из них что-то случилось, ты все равно не сможешь им помочь. Людей можно исцелить нашей кровью, но Чудеса – дело другое. Для кого-то из них наша помощь может быть губительна, даже я не знаю, кому можно давать кровь без страха причинить вред.

— Сиренам, – пробормотал я.

— Сирены – хищники, как и мы, их собственная регенерация прекрасно справляется с ранами. Даже с самыми серьезными. Поэтому я не рекомендую поить Хелая вампирской кровью.

Я потупил взгляд, ведь именно это и собирался сделать, как только меня отведут к нему.

— Мое поместье наполнено загадками и тайнами. Используй подаренное тебе время, чтобы насладиться ими. – Лорд подмигнул мне. – Я всегда рад видеть здесь новые лица, тем более когда они так юны и прекрасны. Нам, старикам, не хватает вашей жизненной энергии.

— Старейшины тоже охотятся? – уточнил Теодор.

— Да. Сегодня чудесная ночь, даже старики решили прогуляться. А вы, молодые господа, не желаете присоединиться к ним? Или вы сыты?

«По горло», – хотел сказать я, но смолчал. Перед глазами снова всплыли кошмары прошлой ночи, я поежился, испытывая острый стыд и ужас от содеянного.

— Не сожалей, – вдруг ободрил меня лорд Бэлл. – Пустые сожаления уродуют душу. Что сделано, то сделано. Мой клан не убивает людей, но Ловец и не человек вовсе.

— Человек, как ни крути, – возразил я.

— Этот вопрос лежит в плоскости философии, – отмахнулся вампир. – Кто есть люди, Дамьян? Что отличает грешника от праведника? Убив одного во благо многих, ты станешь убийцей или героем?

Мальчишка у ног лорда Бэлла взял его руку и приложил к своей белоснежной щеке. Мне стало неловко.

Теодор сел на подлокотник моего кресла.

— Я прожил на свете много лет, большую часть под луной, что позволяло мне тенью скользить по улицам городов и изучать их жителей, скрываясь в плотных объятиях мрака. И знаешь, что я понял? Великий дар, который преподнес людям Господь, – это свобода воли. И если кто-то считает, что он лучше других по праву рождения, если он продает и покупает тех, кто рожден для свободы, он имеет на это право. А я могу не считать его человеком.

Мрачная философия Гарри наверняка имела смысл, но я никогда не был мыслителем. Быть может, прожив пять сотен лет, я тоже буду сидеть в кресле и разглагольствовать на эту тему, но сейчас мне больше всего хотелось вернуться в лоно Каравана, к простым, понятным вещам. К сломанной крыше, к запертым на чердаке котам, к рытью ямы под дождем.

— Ты напугал его, – сказал Теодор. – Теперь Дамьян будет думать, что мы здесь денно и нощно предаемся философским беседам, зачитываясь «Тюремной исповедью» Оскара Уайльда.

— Что взять со старика? – Лорд Бэлл рассмеялся. – И люди, и вампиры становятся сентиментальными с годами.

— Ты можешь прожить еще пять веков, так что не тебе говорить о старости, – урезонил его Теодор.

— Я просто готовлю нашего гостя к встрече со старейшинами. Вынести их болтовню о Боге не могу даже я, а ведь мы провели вместе больше двух сотен лет.