Книга Моровое поветрие, страница 19 – Рита Хоффман

— Неужто? Какие?

— Матушка и батюшка к бабушке уехали, вернуться нескоро обещали. И малышню с собой забрали.

— И что ж ты, одна совсем? И не страшно тебе?

— Страшно, конечно, – хихикнула Малуша. – Останешься со мной? Чтобы защитить вдруг что.

Станислав не знал, от чего защищать ее придется, но с готовностью кивнул. Кто бы ни напал на нее, кто бы испугать ни пытался – что угодно сделает, лишь бы любимая была в безопасности.

Они дождались, пока стемнеет окончательно, и пробрались к дому. Пришлось скрываться, чтобы соседи чего не подумали да родителям Малушиным не рассказали.

Бывать в доме любимой Станиславу еще не доводилось, и в уютной горнице он почувствовал себя чужим. Красиво в ней было, чисто и уютно, но просто, совсем не так, как в царских палатах. Здесь даже пахло иначе и дышалось легче.

— Красиво у вас, – сказал он, неловко присаживаясь на табурет у стола.

— Матушка расстаралась, – не без гордости ответила Малуша. – У батюшки я настойку нашла, малиновая, умереть можно, какая вкусная! Будешь?

Станислав удивился, но кивнул. Очень уж хотелось ему на Малушу посмотреть да представить, что это их дом, что живут они вместе и не нужно им скрываться от глаз посторонних.

Пока он смотрел по сторонам, Малуша поставила на стол соленья, кружки, мед и ту самую настойку в пыльном бутыле, а рядом деревянную стопку. Станислав открыл бутыль, понюхал и тут же отпрянул.

— Крепко! – выдохнул он.

— Такой ты смешной! – хихикнула Малуша. – Она сладкая как мед.

— Ты что ж, пила?

— Батюшка на поминки дедовы наливал, – призналась Малуша.

— Что ж… Хорошо, давай попробую.

Налив настойку в стопку, Станислав еще раз понюхал ее и едва не скривился. Ничего крепкого он отродясь не пил, даже от пива и медовухи старался держаться подальше, но раз Малуша просит… Почему бы и нет?

Одним глотком Станислав опустошил стопку, громко выдохнул и почувствовал, как жидкое пламя разливается по хребту.

— Ну, как тебе? – Малуша оперлась локотками на стол и заглянула ему в глаза.

— Горько… А теперь сладко, – удивленно пробормотал Станислав. – И правда малина!

Рассмеялся, и вдруг так хорошо ему стало! Легко, тепло в груди, еще и щеки зарумянились.

— Ты бери, бери соленья! – захлопотала Малуша. – Не стесняйся!

Долго они за столом просидели: уже и звезды в небе появились, и месяц поднялся. Станислав ел, пил настойку и с каждой стопкой все свободнее себя чувствовал. И стало ему казаться, что так жить правильно: честным трудом зарабатывать, дом содержать в порядке, жену любить, а там и детей завести.

— Поздно уже, – вдруг спохватилась Малуша. – Тебя матушка искать не станет?

— Взрослый я уже, – отмахнулся Станислав. – Что хочу, то и делаю.

Проснулось в нем желание похулиганить, захотелось прямо сейчас встать, вернуться в крепость и все отцу высказать. А может, и подраться с ним!

Станислав не заметил, как Малуша с табурета соскользнула, ближе подошла, за руки взяла его. Как завороженный встал и за ней пошел, увлекаемый блеском ее глаз. Смотрел только на лицо любимой, на щеки горящие, на полные губы, оторваться не мог.

Когда она толкнула его на постель, не сопротивлялся, разлегся вальяжно и спросил:

— Здесь я спать буду?

— Коль захочешь.

Станислав не ожидал, что Малуша подол приподнимет и на колени ему сядет, полными бедрами сожмет его и вперед подастся, да так, что носы их коснутся друг друга.