Книга Моровое поветрие, страница 103 – Рита Хоффман

— Не знаю. До сих пор не понимаю, на что способен. Могу вихрем обращаться, летать по небу, черным дымом в дома проникать… Да и людей на разное подговаривать тоже могу. Но больше ничего.

— Я не думала никогда, что буду сидеть в лесу рядом с чертом и истории его слушать. – Ярина робко улыбнулась. – Ты уж прости меня за все, не держи зла.

— И ты прости, что пугал и в ручей кинул.

Ярина протянула черту мизинец, тот покосился на него с подозрением, затем неуверенно обхватил своим.

— Мир, – прошептала Ярина.

— Мир, – согласился черт.

— А раз так, – продолжила она, – я дам тебе имя.

Черт распахнул глаза и от изумления даже рот приоткрыл.

— Отныне пусть зовут Вереском в память о том дне, когда Агриппа спасла твою жизнь.

Черт встал на колени перед ней, склонил голову. Стоял так долго, не смотрел на Ярину, а потом вдруг обхватил ее ладонь подрагивающими пальцами, прижался горячими губами к коже.

— Я никогда этого не забуду, – прошептал он, не поднимая взгляда от земли. – Навсегда ты останешься той, кто дал мне имя.

Он целовал руку не так, как иные деревенские ловеласы, не тыльную сторону, а внутреннюю. Прижимался губами к мягкой коже, шептал что-то, а Ярина даже дышать не смела. Но когда коснулся он местечка на запястье, того, под которым жилка билась, вдруг вздрогнула.

— Хватит, – смущенно пробормотала она. – Не знала я, что это для тебя так важно.

— А как же иначе? – Вереск поднял на нее взгляд. – Самое сладкое слово на свете – собственное имя. Много ты нечисти знаешь, которой посчастливилось его получить? А ведь есть на этом свете потерчата, которые померли, так и не получив имен, и коль наречет их добрый человек, то души потерянные будут отпущены в Навь.

— И ты теперь уйдешь? – взволнованно спросила Ярина.

— Теперь точно не уйду, никогда тебя не оставлю. Всюду буду за тобой ходить, жизни не пожалею, чтобы защитить тебя.

— Тогда встань с колен, – попросила она. – Мне неловко видеть тебя в таком положении.

Просияв, словно начищенный медяк, Вереск вскочил на ноги. Таким довольным он выглядел, будто Ярина не имя ему подарила, а половину царства с царевной в придачу.

— Пора идти, – с сожалением сказала она. – Чеслава велела сегодня не задерживаться.

Вереск помрачнел, но подал ей руку, а когда она выпрямилась, подошел близко-близко и прошептал:

— Оставь эту затею. Не ходи сегодня никуда с ведьмами, а еще лучше – убегай от них. Ничего доброго от двоедушницы ждать не приходится: она втянет тебя в свои дела, потом не отмоешься.

— А куда мне идти? Ни дома нет, ни родни. Я-то по небу летать не могу, как и в углу у печи жить.

— Ты пожалеешь об этом решении. – Вереск покачал головой. – Вештицы своей злобой прославились, страшными поступками. А ее колдовство…

— Хватит, – попросила Ярина. – Мне и так тошно.

Вздохнув, Вереск кивнул, отвязал козочку и в сторону села пошел, а Бурая и Ярина – следом за ними.

Уже подойдя к околице, Ярина разволновалась. Сердце не на месте было, стучало так, что уши закладывало. Бурая тоже беспокоилась, порыкивала, мотала большой головой, будто чувствовала что-то. Вереск не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из-под сени деревьев. Глядел под ноги, черные брови сошлись над переносицей.

— Ты со мной полетишь? – спросила Ярина, когда они приблизились к дому ведьм.