Книга Двенадцать дней Коляды, страница 17 – Рита Хоффман

— Привлечете ведь нечисть своими гаданиями. – Спорить было бесполезно, но Варна не оставляла попыток. – От чертей или святочницы я защищать вас не стану.

— Мать моя гадала, и ее мать, и прапрабабка тоже, и ничего! Пусть новый Бог или смирится, или уходит из моего дома.

— Не стоит гнать Его от себя, в такое время любая защита хороша, – попыталась урезонить ее Варна.

— Если это он мою дочь спас, приняв облик солнцеликого царевича, – так тому и быть, найду в своем доме место для красного угла.

— Солнцеликого?

— Машка говорит, что светился спаситель ее, сиял.

Варна доела щи, поблагодарила Светлану, клятвенно пообещала вернуться к вечеру и вышла из дома. Василий кивнул ей, пожал руку Дарию и поспешил оставить их.

— О чем говорили?

— Ни о чем, спрашивал, каково быть мертвым. Обычное человеческое любопытство.

— Нам нужно коня раздобыть, хотя бы одного. – Варна огляделась. – Не видел, у кого во дворе конюшня есть?

Своих они потеряли по пути сюда – попали в буран, лошадь Дария поскользнулась и сломала ногу, пришлось убить ее, чтобы не мучилась. Вторая кобыла сбежала – тупое было животное. Стоило Варне спешиться, как лошадь встала на дыбы, вырвала повод и ломанулась прочь, подальше от Взвода и его темных дел.

— Видел, угадай у кого.

По хитрому прищуру Дария Варна поняла, что ответ ей не понравится. Кивком она дала понять, что готова услышать страшную правду.

— У Ивана. Он вообще тот еще скотовод…

— И сам скотина, – фыркнула Варна.

— Не без этого.

Ничего не поделать – пошли к Иванову двору, крикнули хозяина, да ответа ждали долго, хотя Варна видела, что тот дверь приоткрыл и наружу выглянул. Не хотел выходить, подлец, но настойчивость сделала свое дело – вывалился на крыльцо, запахнул тулуп, посмотрел с вызовом. Штанов на нем не было – из-под меховой одежки торчали две худые лохматые ноги с острыми коленками, зато на голове была ушанка, только надетая набекрень.

— Эй, хозяин, – громко сказал Дарий, – нам бы коня.

— Чур меня! – рявкнул Иван.

— Со мной-то ты говорить можешь? – Варна оперлась на забор. – Продай коня, хотя бы одного.

— И не подумаю. – Мужик задрал нос. – Не для того я растил их, чтобы кому-то вроде вас продавать.

— Мужик, ты по тонкому льду ходишь. – Дарий вытащил из-под плаща серп.

— Угрожай, угрожай, да только вы не можете простому люду вред причинить, слышал я о ваших законах.

— Убивать не можем, но по роже съездить – это запросто.

Мужик нахохлился, но тут же расправил плечи, топнул ногой и рявкнул:

— Нет для вас коней! Уходите!

Они дождались, пока Иван скроется в доме, переглянулись и, не сговариваясь, побрели прочь, но только для того, чтобы скрыться из поля зрения. Обойдя двор, они прошли вдоль забора, утопая по колено в снегу, перелезли через частокол и, прячась в тени облетевших деревьев, пробрались к конюшне.

Постройка была добротная, внутри тепло оказалось, лошади стояли в отделенных друг от друга стойлах. Может, как человек Иван гниль гнилью, но как хозяин точно ответственный. Животные ухоженные, шерсть блестит, бока лошадей лоснятся.

Загвоздка в том, что не всякая лошадь мертвеца повезет.

Стоило Дарию подойти ближе, как животные заволновались, попятились, уши к головам прижали, одна жалобно ржать начала. Варна разочарованно обвела стойла взглядом и увидела невзрачную кобылку, серую, с черной челкой. Стоит себе, сено жует, даже ухом не повела, когда подружки ее с ума сходить начали.