Книга Двенадцать дней Коляды, страница 150 – Рита Хоффман

— Пока нет. – Ее голос дрожал. Проклятье!

Хорошо, что на улице зима: в огородах людей нет, никто не глазеет на пару охотников, бредущих к крошечному дому с просевшей крышей.

Сердце Радомилы едва не выпрыгивало от волнения.

Ждан поднялся на крыльцо, посмотрел на нее, она кивнула. Он постучал, оба замерли, даже дыхание затаили. Радомила увидела, что руки мужа подрагивают.

— Кто такие? – раздалось из-за двери.

— Мрачный Взвод! – по привычке выкрикнул Ждан.

— Тут для вас нет ничего!

— Если здесь повитуха живет, то поговорить надо, – сказал он.

— Кто-то на сносях? – В женском голосе послышалась заинтересованность.

— Был, да только лет тридцать прошло с тех пор.

Дверь открыла старуха, да такая древняя, что на засохшее дерево она была похожа больше, чем на человека.

Радомила стыдливо опустила глаза – даже теперь узнала бабку, которая роды у нее принимала.

— Ну? – Повитуха грозно посмотрела на Ждана. – Что вам надо?

— Мы ищем ребенка, – выпалила Радомила.

— Раскаялись, что ли? Дак поздно. – Старуха пожала плечами. – Не знаю, кто вы такие, но от подкидышей я избавляюсь.

— От всех? – обреченно спросил Ждан.

— А на кой черт они мне сдались? – разозлилась бабка. – Вы, значит, в полях да на сеновалах детей делаете, а потом мне их приносите! Думаете, вы одни такие умные? Что, девка, хотелось и рыбку съесть, и косточкой не подавиться, да? Не учила тебя мать, что если дитя не хочешь, ноги надо держать крепко сжатыми?

— Прекрати! – Ждан закрыл Радомилу собой. – Мы давно не дети, нечего нас отчитывать!

— Для меня все вы сопляки неблагодарные! Я ночами не сплю, помогаю детям на свет появляться, а вы на меня грех вешаете! У самих-то кишка тонка была задавить приблуду, а? Что вылупился, красавец? Правда не нравится?

— Да что ж ты такая злая? – не выдержала Радомила.

— Что… Я… – От возмущения бабка слишком глубоко вдохнула и закашлялась. – Ах ты сволота! Чего я такая злая?! Ты знаешь, сколько душ невинных я загубила?! Ты хоть представляешь?! А вы еще наглость имеете возвращаться, одумались, на ноги встали! Я, по-вашему, должна всех ублюдков ваших воспитывать?!

Не ожидала Радомила такого отпора, сжалась вся, голову в плечи втянула. Права бабка, во всем права, сами виноваты, а теперь крайних ищут.

— Мы оставим тебе золота вдоволь, – тихо сказал Ждан. – Только расскажи, как все было, попытайся нас вспомнить.

— Деньги покажи, – прокряхтела повитуха.

Вот и пригодилось золото колядское – он передал старухе небольшой мешочек, та его открыла, деловито покрутила в пальцах монетки.

— Какие-то странные.

— Золото есть золото, – сказал Ждан.

— Тут ты прав. В дом не пущу, поняли? Давайте, поведайте мне, кто вы такие.

Радомила все рассказала, попыталась каждую мелочь вспомнить, старуха к косяку дверному привалилась, слушала да знай себе языком цокала.

— Ну, кажется, вспомнила тебя, соплячку. А ты в юности покрасивее был. – Она с неприязнью посмотрела на Ждана. – А чего это вспомнили про ребенка? А, погодите-ка, поди понести не можешь, да? И поделом! Есть на свете справедливость.

— Мы не за упреки заплатили, – перебил ее Ждан. – Что сталось с нашим сыном?

— Не сын он вам, а вы ему не родители. Ты просто утроба, а ты вообще, – бабка закатила глаза, – сунул, вынул и пошел.

— Так что? – Радомиле ужасно захотелось удавить старуху, аж руки зачесались.