Книга Быль или небыль, страница 44 – Рита Хоффман

Или не верно…

В общем, жив пока. Оба живы.

* * *

И все ж таки чувствую себя обогретым! Замеченным. Не клейменным, а выделенным из прочих. Волчара прочитает – засмеет, но так оно и ощущается. Будто кто-то над моей бедовой головой соорудил крышу, сквозь которую никакое зло не пробьется. Может, тот Бог ладонью закрывает мое темечко от опасности… Хотя какое ему до меня дело? Нас таких, бедолаг, слишком много. Так почему Он на меня взор обратил?..

Единственное, перед Лебедем стыдно. Ой как стыдно, батюшки… Руку поднял на друга. На того, кто ничего дурного не сделал. Но справедливости ради замечу, что иначе он бы рассек пополам другого моего друга, а допустить такого я не мог. Лука Светозарных растерзал, да, но ведь не по собственной воле! Из-за натуры волкодлачьей, из-за своей природы. Можем ли мы осуждать волка за то, что он волк? Мне думается, что нет.

Понятия не имею, где мы сейчас, кстати. Может, оно и к лучшему. Вот только метка-то все сильнее чешется. Зовет, окаянная. Я знаю, что это к беде, а бед на наши головы свалилось достаточно. Не хочу больше биться, не хочу рисковать собой и дорогими мне людьми.

* * *

Метка налилась темной кровью. Проснулся от боли, гляжу, а под кожей вьются черные вены. Рано я радовался, никакого прощения так и не получил – дали глоток свободы сделать и снова ошейник затянули, да так, что глаза на лоб лезут. Чую скверное что-то. Совсем как этот лохматый песий сын стал, к воздуху принюхиваюсь…

* * *

…Не могу больше идти. Отнялась половина тела, почернела. Лука говорит, что от меня воняет смертью. Я и сам чую. Но назад не поверну!..

* * *

Змея эта лохматая опоила меня горькой отравой. Проспал черт знает сколько. Не знаю, где мы, но могу шевелить пальцами. Плохой знак.

* * *

Вот оно, вот оно, да? Этого Ты хотел?

И чернота сошла, и метка больше огнем не горит, и меня не корежит. Вот только быть я здесь не хочу! Ясно Тебе? НЕ ХОЧУ!

* * *

Подрался с Лукой. Умылся кровавой юшкой.

* * *

Толченый овес – две горсти.

Воды налить побольше.

Ржаную корку бросить для закваски.

Мед не добавлять – волчара от него чешется, как блохастый пес.

* * *

Окаянный тащил меня полем и лесом, полем и лесом… Слюнями своими всю метку заляпал, все думает, что поможет. Глупый волк, глупее никого не…

Подрался с Лукой.

* * *

Ведьм чую. Не к добру это.

Зато снова дышу полной грудью. Жаль только, что, если рядом ведьмы, дышать мне может оставаться недолго.

* * *

И во что только город превратился?.. Не узнаю его. Цветет все, жизнь всюду. Догадываюсь, кто руку приложил, но не поверю, пока сам не увижу.

…Собрала! Своими глазами видел девиц, размахивавших мечами! Да что там мечи, одна с булавой управлялась так, будто родилась с ней в руках! А вокруг птицы, звери, пышные деревья!..

Убить, кстати, никого не хочется. Мне позволили остаться в палатах, даже в цепи не заковали. Но все равно на душе неспокойно. Муторно. Ведана говорит, что грядет что-то. Верю ей почему-то.

Пылюха проснулась в темноте. Повела острым носиком, встала на коленки, принялась ощупывать все еще пахнувший лесом сруб.

— Вот оно как… Замуровали! Замуровали, ироды!..

Поморщившись от собственного донельзя противного голоса, она уменьшилась в размерах и проскользнула в горницу сквозь щель.