Книга Зови меня Волком, страница 230 – Лина Славянова

— Я бы заметил, если бы ты лгала. Прости.

— Уходи! – прошипела Лана и распахнула дверь. – Уходи и чтоб больше я не видела тебя!

Волк поставил пустую кружку на стол, надел тулуп и вышел на улицу.

Пришлось наняться к соседу Гавру, за постой. Лана оказалась права: старики рады лишним рукам, в хозяйстве у них остались лишь дети: два мальчишки, не доросшие ещё до отрочества – Данёк и Ладуша да девчушка на пороге весны – Забавушка. Жилось у Гавра справно, Волку дозволили спать на чердаке, над печью, где тепло и сухо, только приходилось гонять наглых котов, но больше никто не мешал. Только мешки сушёных грибов и ягод были его соседями.

Каждый раз, когда Волк скидывал тулуп, старуха прижимала мозолистые кулаки к груди и вздыхала: «Какой же тощий!», да старалась накормить, приговаривая, что неровен час помрёт с голоду.

Мягкое бабье сердце не давало покоя и Забаве. Она тоскливо вздыхала, ловя взгляды Волка на соседский двор. Есть у девок какая-то тяга к сердечным страданиям, хлебом не корми, дай только повод – все глаза высмотрят в любопытстве.

Лана лукавила, говоря, что это не то снадобье. Волк с готовностью носил воду, чистил крышу и дорожки, латал забор, даже чистил коровник или конюшню… Вся работа, позволяющая хоть на мгновение увидеть, через забор, проходящую Лану, была ему в радость.

Гавр – крепкий и плечистый мужик, сильно припадающий на левую ногу, только хмурил густые брови и качал головой за обедом:

— Что же ты не посватаешься? Вижу я, как ты по ведьме нашей страдаешь. Неужто, боязно тебе?

Волк не отвечал. Мальчуганы подтрунивали, что нашёл зазнобу не по себе. Забава, порой, подходила украдкой, да по-свойски нашёптывала:

— Глянь, может, и Лане надо крышу почистить? Не сама же полезет она.

— Куда там, – отмахивался Волк, – сейчас к ней баба прибежит за помощью, а в благодарность мальчишку зашлёт, тот ей вмиг почистит. Не станет она со мной связываться боле.

— А ты сходи, – не унималась Забава.

Её наивная вера в любовь и всеобщее счастье веселила и умиляла Волка. Он не мог объяснить этой малой девке, что иногда достаточно просто радоваться человеку. Да и как тут объяснить, когда и сам не знал раньше о том.

Раз дней в десять подходила Гаврюха, да указывала:

— Работничек, завтра баню топить. Сегодня тебе готовить её.

Волк любил банные дни. Нужно было наполнить три бочки воды. Он привязывал одну бочку к саням, брал ведро и шёл к колодцу. Покуда начерпаешь столько воды, всех девок поглядеть успеешь, и Лану, коли повезёт. Особенно, если девки стирку затеют. Гавр же мужик не злой, глазастый, смекнул что к чему, и нарочно велел бабе своей, чтоб баню заводила на другой день, после ведьмы. Волк слыхал на чердаке, как бранилась Гаврюха да ворчала:

— Что ж мы, как нелюди? Весь Дючок баню топит, а мы за водой только ходим.

— Не весь, многие, но не все же, – возмутился старик.

— Девки вон, толпой полощут, а Забава одна что ли, будет назавтра в проруби плескаться.

— Я, матушка, и одна постираю, – сразу же заступалась девчушка.

— Вот дурные! Ну, как знаете. Вам всё шутки да игрушки…

— Что же ты, как слепая! Не видишь, что страдает работник наш?

— А тебе какая беда с его страданий? Чем больше страдает, тем охотнее за работу берётся. А вот посватаете нашу Лану к нему, да уйдёт, кто в хозяйстве поможет?