Книга Зови меня Волком, страница 109 – Лина Славянова

Брёвна под ногами задрожали, и крайняя ель переломилась, с треском падая в воду. Влаксан отскочил, чуть не придавив Микола.

— Легче, гратич! – осадил его дружинник, – гляди, чего творится.

Волк поднял глаза;

— Ма-а-ать, – удивлённо протянул он: кибитка накренилась, свесившись одним полозом над рекой.

— Не вытянем, – хлопнул себя по бокам Микол. – Можно оставлять так.

— Куда? – раздался с боку голос Рябого, – сдурел что ли, браток? Князь с княжичем ещё не перешли. Да баба холодная, как перелезет её? Перетащим. Сейчас немного подналяжем!

Рябой что было сил дёрнул на себя кибитку, но толку не было.

— Не шатать, – проорал с головы Ярош. – Все целы?

— Да, – отозвался не стройный хор.

— Отлично! Теперь зайдите, вы двое, с другой стороны, да тяните вместе с Тихонком, – раздавал указания воевода, – Кто сзади, толкайте, как и прежде. Готовы? Давай!

Тихонок и его помощники налегли на кибитку, что было сил, и прежде, чем Влаксан и Микол успели навалиться сзади, кибитка опрокинулась и с треском проломила бревно с другой стороны моста. Микол крепко держался за борт, так что повалился следом за кибиткой.

— Мать! – заорал Волк, хватая Микола за шубу.

Дружинник растянулся на брюхе, свесившись по пояс над рекой.

— Тихонок! – крикнул Ярош, – Тихонок, Родим, Борислав!

Ответа не было.

— Чтоб вас всех!

Кибитку с грохотом несло по течению, Тихонок с пробитой головой всплыл саженях в пяти, Родима и Борислава видно не было.

— Освободить мост! – проорал воевода. – Гартич, Микол, бегом обратно! Пока не укрепим мост, никому не соваться через реку! Где Ольгик?

Волк осторожно сошёл на берег. Эйрун стояла в стороне, безразлично наблюдая за суетой. Колдун и князь делано спокойно смотрели на мост. Любослав заметно побледнел, а бритое лицо Данега покрылось испариной, словно это он только что сани и кибитки через мост тащил. В санях, возле них, лежал княжич. Под наваленными сверху шубами его было вовсе не видать, только бледное исхудавшее лицо, с болезненным румянцем, высовывалось из меховой горы.

— Данег, – обратился Волк к колдуну, – ты Даромиру полынь да горькоцвет давал?

— Полагаешь, что лучше меня лечить умеешь? – зло огрызнулся колдун.

— Нет, в лечении не сильно понимаю, но парня лихорадить начало, – Волк внимательно глядел на княжонка, – не должно так быстро пробрать.

— Тебя на следующий день лихорадка взяла, – возразил князь.

— Я и до того хворый был, и меня кот подрал сильнее.

— На что княжичу полынь? – спросил Данег.

— Кота червь точит. И зараза от этого в коте живёт. Летом коты сами полынь да горькоцвет жуют. А зимой им нечем потравиться, оттого их раны быстрее нарывают и сложнее зарастают. Каждый охотник знает, что от кошачьих ран полынь да горькоцвет нужен, с мёдом смешать и прикладывать, да пить обязательно, – пояснил Волк.

— М-м-м, – довольно пропела Эйрун, – так княжеский колдун вообще лечить не умеет. И давно княжича великого лихорадка взяла?

— Не твоего ума дело! – огрызнулся Данег.

— Есть у тебя полынь да горькоцвет? – сурово спросил Любослав.

— В сундуке, – Эйрун кивнула на небольшую кибитку, ждущую на другом берегу.

— Сгодится, – кивнул Волк.

К князю подошёл Ярош:

— Государь, мост проверили, пройти можно. Вот только последние сани придётся оставить. Нужно поспешать, ребят наших, кого прибило, течение унесло, коли волки или коты почуют кровь, худо придётся. Я уже велел запрягать.