Книга Зови меня Волком, страница 10 – Лина Славянова

Пару раз заезжала и княгиня. Её нарядная повозка делала круг, объезжая праздничную поляну, затем останавливалась у места костра, и Брониимира осторожно выходила на лужок. Кудиир водил её от стола к столу, рассказывая, где что будет, показал загон для кур и телят, и место для бочек. Затем отводил к мосткам. Княгиня с интересом слушала его, оглядываясь по сторонам. Влаксан старался не попадать ей на глаза. Достаточно того, что она разглядела его у колодца.

Без мужа княгиня даже улыбалась, показывая ровные красивые зубы, и была обходительна с принимавшим её Кудииром.

Влаксан старался не выделяться ни хорошей работой, ни плохой. Меньше всего сейчас нужно, чтоб его запомнили на стройке. Среди прочих юнцов и мужиков, нанявшихся с деревень, слобод и даже города, он легко терялся, и спокойно высматривал удачный подход к княжьему столу, да прикидывал, где же будет люлька.

Косой объявился через трое суток.

Уже стемнело, когда Волк вернулся в Торговый конец, и на него набрёл косой оборванец:

— Помоги сирому монетой или угощением, – пропел Косой. – Два дня не ел ничего, еле хожу с голодухи…

— Пойдём, – перебил его Волк, и пошёл в сторону корчмы.

— Не слушай его! Он тут третий день ошивается! Сам видел, как его сегодня только кормил мужик, – прокричал гончар, собиравший горшки с прилавков.

Влаксан шёл молча. Чем ближе был праздник, тем серьёзнее и суровее были его думы. Косой продолжал блеять свою бедняцкую молитву духам, стараясь не отставать.

Волк затащил Косого в первый попавшийся кабак. Народу там было не протолкнуться. Пьяные мужики и девки распевали песни, славящие духов воды и огня. Город ломился от стекающихся к празднику гуляк. Приезжали даже гости Награя. Шум на улицах не смолкал даже ночью, а ворота запирать перестали, просто оставляя узкий проход на всю ночь.

Насилу протолкнувшись в угол, Волк приметил свободную лавку. Кабачник, не спрашивая, принёс им браги из сушёных яблок, и только получив оплату, ушёл.

Косой долго причитал о суровости и строгости князя, как лупит тот свою жену.

— М-м-м… – протянул Влаксан.

— Опять молчишь? – спросил Косой, и тут же продолжил, – Я вот что скажу: огонь.

— Что огонь? – удивился Волк.

— Вот, что нам поможет. На празднике будет много огня. Ты же можешь что-то придумать. Солому, щепу… Поменьше воды, куда следует.

Волк поднялся, похлопал Косого по плечу и пошёл к дому. Ни к чему такие откровенные разговоры. Бык всё равно всех накануне соберёт, там можно обсудить. Если устроить поджог с нескольких сторон – будет гораздо сподручнее, лучше всего бы подрубить мостки. Надо зайти к Быку, попросить подсобить, пусть Птах ночью под мостками пошарит, а Косой вкруг обойдёт и столы подсмолит. А как стемнеет – затеять свой праздник.

Инг с самого утра крыл проклятиями на все стороны. Он хозяином разгуливал по дому, бранясь на чём свет стоит. Бык ушёл, поглядеть, как идут приготовления к празднику, а Птах уже два дня не объявлялся в слободе.

Влаксан сидел на скамье, поджав ноги, и мастерил праздничный наряд из ярких лоскутов да звонких бубенцов. Косой лениво развалился на полу, пощипывая струны на гуслях. Раскатистый звон бубенцов и музыка сливались с бранью Инга, отчего казалось, что здесь уже во всю отмечают.

— Вы хуже чертей! Осквернять праздник Духов такой низостью! – ворчал Инг.