Онлайн книга «Горькая рябина»
|
— Ничего в этом непонятного нашему скудному разуму нет. Мудро – да. Но не мудрено. Но понятно. Это надо понимать сердцем, – говорила тихо Авдотья Яковлевна, – если бы люди любили друг друга так, как проповедует святой апостол Павел, то на земле давно наступило бы царствие божие. А нас раздирают распри, зависть, жадность, ненависть, торжествует не добро, а зло. Так на нарах Курганской тюрьмы познакомилась Марина и близко сошлась с замечательной русской женщиной, учительницей русского языка и литературы в техникуме, окончившей Томский университет, широко образованной и неординарно мыслящей. Сначала Марина отнеслась к ней настороженно: баптистка, фанатичка, не признающая православия, отрицающая церковь. Но с каждой беседой с Авдотьей Яковлевной Марина проникалась к ней глубоким уважением, переросшим быстро в нежную любовь и крепкую дружбу. В тюрьмах люди быстро сходятся и тяжело, с болью расстаются, ведь разлучаются они насильно. Это недолгое знакомство с Авдотьей Яковлевной оказало сильное влияние на всю последующую жизнь Марины в заключении, укрепило ее духовно. На всю жизнь запали ей в душу слова апостола Павла, впервые услышанные из уст Авдотьи Яковлевны: "Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит". Эти слова стали ее путеводной звездой во мраке долгого заточения и страдания. "А баптистка, – думала Марина, – так это от большого страждущего ума, от жажды позания истины. Ведь и великий мудрец Толстой в поисках истины заблуждался в вере и был отлучен от церкви…" Авдотью Яковлевну, Марию Ивановну и еще полкамеры отправили в средине мая по слухам в какой-то лагерь в Казахстане. Тяжелым и горьким было для Марины прощание с этими женщинами, с которыми было прожито-то меньше двух недель, но которые остались в сердце Марины на всю жизнь. Часто вспоминала она их в трудные минуты на Колыме, и они своим незримым присутствием укрепляли ее дух и обещали проблески надежды. На следующий день вызвали с вещами Марину и Ольгу. И когда они покидали Курганскую тюрьму, то уносили в сердце благодарность судьбе за то, что она послала им на их тяжком пути Авдотью Яковлевну, эту святую женщину, уносили горечь и боль разлуки с нею и одновременно вздохнули облегченно: хуже, чем в этой тюрьме, наверное, уже нигде не будет. И когда их гнали в сумерках пешком на вокзал, то все небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, дул холодный порывистый ветер. Цветущие деревья покорно и обреченно осыпали озябшие лепестки. Из туч прорывался крупный колючий снег и лепестки, перемешиваясь со снегом, таяли, превращаясь в грязь. "Вот так и моя молодость как эти лепестки скоро смешается, уже смешалась с грязью, – думала Марина, шлепая бахилами срединой улицы и ежась от ледяного ветра, – не успела расцвесть и увядаю. Как жестоко карается любовь, которая всему верит, все переносит…" И когда они устраивались на холодных полках тюрьмы на колесах Ольга не переставала ахать и изумляться. — Мариночка, шо це за земля, и як на ней людина живе? Травень на двори, а тут завирюха мете, ак билого свиту не побачишь? — Это, Оля, уже Сибирь, а в Сибири и в июне снег идет. — Померти можно. — Погоди, погоди, это еще цветочки, а скоро и ягодки будут. — Хиба есть и ягодки? — Есть, Оленька, едем ягодки собирать… |