Книга Двор призрачных сердец, страница 297 – Элис Нокс

Быстро перекусила — хлеб, сыр, холодное мясо, запив водой, не чувствуя вкуса, просто потому что тело требовало. Эш молча подвинул мне тарелку с яблоками, кивнул и ушёл, не задавая вопросов, за что я была благодарна.

Потом вернулась в свою каюту и закрыла за собой дверь.

Тихо, безопасно, никто не потревожит.

Джаспер по-прежнему спал — глубоко, неподвижно, дыхание ровное и спокойное. Вейрон оставил записку на столе: «Снотворное будет действовать до вечера. Не буди. Организм восстанавливается. Зайду проверить после обеда».

Я опустилась на стул у койки, смотрела на его лицо — умиротворённое, без той пустоты, которая пугала утром.

Во сне он выглядел моложе, мягче. Таким, каким я его помнила.

Рука сама потянулась и коснулась его прохладного лба, без лихорадки.

— Прости, — прошептала я едва слышно, зная, что он не слышит. — Прости, что всё так... запуталось.

Он не ответил, и я откинулась на спинку стула, закрыв глаза.

Дни проходили медленно.

Я сидела рядом с Джаспером, читала книгу, которую нашла на полке — старый том, удивительно, но на английском, о морских легендах, потрёпанный и пахнущий плесенью. Слова скользили перед глазами, не задерживаясь в памяти.

Иногда поправляла одеяло, проверяла бинты, смачивала его губы водой.

Лис не приходил. Не стучал, не заглянул, не прислал весточку.

И это... успокаивало? Или разочаровывало?

Не знала.

Ближе к вечеру нас навещала Редли.

Она входила бесшумно, прикрывая за собой дверь, и зелёные глаза скользнули по каюте — по мне, по спящему Джасперу, по книге на моих коленях.

— Как он? — спрашивала она негромко, кивая на койку.

— Спит. Очень много спит. Вейрон сказал, это нормально.

Рэдли приседала на корточки у края койки, и несколько секунд молча изучала лицо Джаспера с тем откровенным любопытством, которое всегда предшествовало её самым язвительным комментариям.

— Что ж, — протянула она однажды. — Надо отдать должное, красотка. У тебя неплохой вкус.

Зелёные глаза скользнули по чертам его лица — резким скулам, сильной челюсти, губам, сохранявшим упрямую линию даже во сне.

— Красивый. До неприличия красивый, если честно, — усмешка стала шире. — Для человека, разумеется. У вас, смертных, всё-таки стандарты попроще, но этот... — она присвистнула вполголоса, — этот явно не из простых.

Её взгляд задержался на шраме через щёку, потом скользнул ниже — к рукам, покрытым мозолями и старыми отметинами.

— И с клинком управляется неплохо, судя по следам. Видела, как он дрался на арене — выносливый ублюдок, это точно. Одиннадцать бойцов и чудовище. Для человека это... впечатляет.

Она выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на меня с той прямотой, которая не оставляла места для уклончивых ответов.

— Понимаю, почему держишься. Он... стабильный, предсказуемый, безопасный, как старый проверенный клинок, который не подведёт в бою.

Пауза, и усмешка приобрела острый, почти хищный край.

— Но, милая, безопасное оружие редко выигрывает войны. Для настоящей победы нужно что-то острее и опаснее. То, что может порезать тебя саму, но зато снесёт к чертям всех врагов.

Она склонила голову набок, и зелёные глаза сверкнули знанием.

— И мы обе знаем, что у тебя уже есть такое оружие. Вопрос только — хватит ли смелости им воспользоваться?