Книга Двор призрачных сердец, страница 162 – Элис Нокс

Но Вейрон услышал.

И янтарные глаза вспыхнули яростью.

— Не смей, — прошипел он. — Не смей говорить о ней так, будто она приз. Будто можно выиграть человека в карты.

Лис усмехнулся, но усмешка была холодной и жестокой.

— А разве не так? — парировал он. — Разве мы не играем именно за это? За право на танец. На поцелуй. На её внимание, которое ты так отчаянно пытаешься завоевать последние дни?

Слова ударили, как пощёчина.

Вейрон побледнел, затем покраснел, и руны вспыхнули так ярко, что осветили всё вокруг синим светом.

— Ты ничего не знаешь, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— Знаю больше, чем ты думаешь, — Лис наклонился вперёд, сократив расстояние. — Знаю, что ты хочешь её. Знаю, что надеешься, будто этот танец станет началом чего-то большего. — Голос упал до опасного шёпота. — Но она не твоя, штурман. И никогда не будет.

— Значит, твоя? — огрызнулся Вейрон. — Ты думаешь, если выиграешь, она твоя?

Лис усмехнулся — холодно, почти скучающе.

— Я думаю, что выиграл, — ответил он просто. — А ты проиграл. Вот и вся разница, между нами, штурман.

Пауза, и он наклонился вперёд, сократив расстояние.

— Остальное... — серебряные глаза сверкнули, — ...не твоё дело.

Вейрон задрожал — от ярости, от боли, от чего-то ещё.

— Открывай чёртову карту, — прорычал он. — И заканчивай этот цирк.

Лис посмотрел на него долгим взглядом — читая, изучая, словно пытаясь понять, что скрывается за яростью, что заставила штурмана сорваться.

Потом медленно кивнул.

— Как скажешь.

Пальцы скользнули к последней паре, взяли обе карты и подняли так, чтобы все видели чёрные рубашки с золотыми узорами, что переливались в свете фонарей.

Дыхание замерло у каждого, время растянулось, превратилось в тягучую массу, что давила на плечи, выжимала воздух из лёгких.

Я сжала колени так сильно, что ногти впились в кожу сквозь ткань, и мысль промелькнула, безумная, отчаянная:

Пожалуйста. Пусть это будет...

Что? Чего я хотела?

Не знала.

Лис перевернул обе карты одновременно — одним плавным движением, обнажая символы под рубашками.

Вейрон: Огонь.

Лис: Солнце.

Тишина обрушилась абсолютная, оглушающая, давящая на барабанные перепонки так, что в ушах зазвенело.

Солнце.

Высшая карта.

Непобедимая.

Золотой диск пылал на поверхности, заливал её нестерпимым светом, что отражался в глазах всех, кто смотрел — потрясённых, восхищённых, испуганных.

Лис выиграл обе дуэли. Четыре карты против нуля. Катастрофическое, абсолютное, безоговорочное поражение.

Вейрон смотрел на Солнце — на золотой диск, что лежал теперь перед Лисом, переливался, дышал светом, — потом на пустое место перед собой, где должны были быть его символы.

Ничего.

Он полностью проиграл.

Лис забрал обе карты, не торопясь, добавил в свою кучу и откинулся назад, словно вес победы оказался тяжелее, чем ожидал.

— Игра окончена, — произнёс он легко, но голос звучал устало, словно победа не принесла того удовлетворения, что он искал.

Круг взорвался — кто-то захлопал, кто-то засвистел, кто-то выругался, проиграв ставку.

Рэдли качала головой, глядя на Вейрона с сочувствием.

А Вейрон просто сидел, не двигаясь, и смотрел на Солнце.

Затем поднял взгляд, и в янтарных глазах плясало что-то опасное, яростное, заставившее меня похолодеть.

— Ты жульничал, — произнёс он тихо, и голос дрожал от сдерживаемой ярости.