Книга Двор призрачных сердец, страница 132 – Элис Нокс

Я попыталась повторить. Вдох — рваный, дрожащий. Выдох — слишком быстрый.

— Ещё раз, — голос стал тверже. — Смотри на меня, Аделин. Только на меня. Не на воду.

Серебряные глаза держали мой взгляд, не отпускали. Я цеплялась за них, как за спасательный круг.

Вдох. Медленнее на этот раз. Выдох. Немного ровнее.

— Хорошо, — одобрил он. — Ещё.

Вдох. Выдох.

Паника начала отступать. Медленно, нехотя, но отступать.

Дыхание выравнивалось, сердце всё ещё бешено колотилось, но уже не грозило выпрыгнуть из груди.

— Лучше? — спросил он тихо.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Лис наклонил голову, изучая моё лицо с тем вниманием, что заставляло чувствовать себя обнажённой.

— Ты боишься воды, — произнёс он. Не вопрос. Утверждение.

Я сглотнула, отвела взгляд.

— Нет, — соврала я автоматически.

— Аделин, — голос стал мягче, но в нём звучала непреклонность. — Я видел, как ты держалась за мачту, будто она — единственное, что удерживает тебя в этом мире. Видел, как побледнела, когда корабль начал двигаться. Видел панику в глазах.

Пауза.

— Не ври мне. Не сейчас.

Челюсть сжалась так сильно, что зубы заныли.

— И что с того? — слова вырвались резче, чем планировала. — Да, боюсь. Доволен? Хочешь посмеяться над слабой смертной, что трясётся от страха перед водой?

Он не ответил сразу. Просто смотрел, и в серебряных глазах плясало что-то похожее на... понимание?

— Нет, — произнёс он наконец, и голос был на удивление серьёзным. — Не хочу смеяться.

Его рука поднялась — медленно, давая время отстраниться, — и легла на моё плечо. Тепло ладони просочилось сквозь ткань туники, согрело то место, где мышцы напряглись до боли.

— Все чего-то боятся, красавица, — сказал он тихо. — Даже короли. Даже фейри, прожившие сотни лет.

Я посмотрела на него — быстрым, недоверчивым взглядом.

— Ты? Боишься?

Уголок его губ дрогнул в почти-улыбке.

— Был бы дураком, если б не боялся ничего.

Пауза. Взгляд стал отстранённым, устремился куда-то мимо меня, в прошлое, которое я не видела.

— Клаустрофобия, — признался он просто. — Замкнутые пространства. Особенно под землёй. Особенно когда нет выхода.

Он замолчал, челюсть напряглась.

— Однажды... давно... меня держали в подземелье. Месяц. Железные цепи. Абсолютная темнота. Ни звука, ни света. Только камень со всех сторон и вопрос — доживу ли до рассвета.

Дыхание перехватило.

— Кто?..

— Неважно, — оборвал он резко. — Прошлое, но страх остался.

Его взгляд вернулся ко мне, и в серебре глаз читалась честность, что причиняла почти физическую боль.

— Поэтому я понимаю. Страх не делает тебя слабой, Аделин. Он делает тебя живой. А то, что ты всё равно ступила на корабль, зная о своём страхе... — он сжал плечо чуть крепче, — ...это называется храбростью.

Горло перехватило, слёзы жгли глаза.

— Не чувствую себя храброй, — прошептала я хрипло.

— Никто не чувствует, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Храбрость — это когда колени трясутся, а ты всё равно идёшь вперёд.

Корабль качнулся сильнее, волна ударила о борт, брызги взлетели высоко, окатили палубу холодными каплями.

Я инстинктивно шагнула ближе к нему, и его рука с плеча скользнула на талию.

— Смотри на горизонт, — голос стал твёрже, командным. — Не на волны. Найди точку вдалеке и не отпускай взгляд. Это поможет с качкой.