Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 68 – Мария Лунёва

Ярик вмиг растерял все озорство и, ловко повернувшись, принялся спускаться вперед ногами. А у меня в этот момент сердце в пятки ушло.

— Эрл, придержи его! — Я руками пыталась ухватить стопы сына.

Но он шустро нащупал табурет и встал. Дальше, опустившись на четвереньки, перебрался на стул, после — на стол и встал рядом.

— Прости, мама, — пробормотал виновато. — Но всегда было интересно, что там лежит.

— Милый, — я опустила руку на его голову, — будет время, я найду, куда делась эта лестница, отремонтирую ее — и сможешь все там исследовать.

— Ты умеешь ремонтировать лестницы? — он недоверчиво приподнял бровь.

— Нет, но придумаю что-нибудь. И сложнее в жизни задачки случались.

— Я сам все починю, — раздалось суровое от кровати. Устав держать спину, Эрл завалился набок, при этом придерживая полотенце на своих бедрах. Вещи, найденные в бане, я ему так и не выдала.

— Мама, я тебя жду, — в люке снова показалась Милана. — Здесь еще, кажется, постельное есть и старые скатерти на стол. Они не новые, но еще хорошие. А еще для кухни утварь. А еще много горшочков под мази и мыло...

— Всё, лезу, — во мне взыграл азарт. С детства, не хуже Ярика, любила исследовать ящики и всякие полки, особенно у бабушки дома. — Сынок, твоя обязанность — всё ловить и складывать в одном месте.

Собрав мужество в кулак, я полезла на стул. Ох и страшно было.

Фалли, заметив, что в доме делается, перекатился на бок и уставился на меня не мигая.

Взглянув со стула наверх, сообразила, что края люка как бы достану, но подтянуть себя никак не смогу. И в этот момент почувствовала, как ноги отрываются от сидушки.

Взвизгнув, попыталась крепче за что-нибудь ухватиться.

— Анна, я тебя поднимаю, — спокойно проговорил с кровати Эрл. — Не волнуйся.

— Только не урони! — заверещала. — Даже не вздумай меня на пол скинуть!

Доверяла ли я ему? Да ни на грош.

Видимо, зря, потому что я действительно влетела в люк. Дальше уже, оперевшись руками о пол, забралась своими силами. Развернувшись, подползла к краю и свесилась.

Ярик как-то смущенно хихикал.

— Нет, ну весело ему, — нахмурилась. — Я, может, не только пауков и мышей боюсь, а еще и высоту.

— Ой, мама, ну тебя прямо от всего защищать надо, — он всплеснул руками.

Милана же тихо хихикала, стоя на коленях напротив меня.

— Показывай, что за сокровища несметные и как они вообще здесь оказались, — спросила у нее тихо.

Лицо дочери сделалось серьезным.

— Мама не любила убираться. Говорила: толку, если оно через час снова все грязное будет. Я еще помню, как при отце и коврики были, и скатерти. А когда он воевать ушел, так мама совсем все забросила. Сначала говорила, что она с Яриком устает. Потом и вовсе свернула с полов половички, заявила, что выбивать и чистить у нее нет желания. Занесла все сюда. Я вечерами брату ноги отмыть не могла. Он босой бегал. Потом она папины вещи все поднять сюда мне велела. Сказала... что не придет он больше. Я плакала сильно, но подчинилась. Рядом с кроватью раньше два сундука было, но отцовский она порубила и в печи сожгла. А после исчезли скатерти, посуда, постельное. Что-то продавалось, что-то вот сюда отправлялось. Мама все ждала, когда за ней придет... этот. Говорила постоянно, чтобы я не ленилась, а училась хозяйство вести, потому что жить здесь сама останусь...