Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 6 – Мария Лунёва

Усмешка снова скользнула по лицу.

— Дайте, тёть Зин, чего согревающего, что ли, — взгляд скользнул на верхние полки.

— Тебе для тела или для души, девочка? — она укоризненно покачала головой.

— Мне помянуть, — сорвалось с языка.

— Родителей? — не поняла она.

Я моргнула не отвечая. У меня вся жизнь вдребезги. Так какая уже разница — кого?

Ничего больше не спрашивая, она достала бутылку и поставила.

— Крепкого не дам. Тебе, тростиночке, и этого хватит. Ох, Анюта... Не щадит тебя судьба. Но ничего, ты главное верь — всё образуется. Оно ведь не может быть вечно плохо. И над твоей головой солнышко появится. Не отчаивайся.

Расплатившись картой, я взяла покупку и вышла.

«Опять не попрощалась» — вспыхнуло в голове.

Наконец, я дошла до подъезда и, открыв дверь, вошла. Лифт вызывать не стала, поднялась пешком на третий этаж и остановилась.

Домой совершенно не хотелось.

Потому что там пусто... Хотя нет. Там муженёк.

А мне смотреть на него тошно.

«Развод — мелькнула мысль в голове — и пусть исчезнет»

Навсегда!

Вставив ключ в замок, провернула и открыла.

Странно. В квартире пахло жареным луком.

Леня готовил что-то на кухне.

Я разулась и скинула куртку в угол. Прошла в комнату. Сняв частично вымокшую кофту, взяла чистую футболку и направилась в ванную.

— Анечка, а ты уже дома, — он появился в коридоре.

Такой счастливый, аж сияет.

— Да, пришла, — пробурчала и скрылась за дверями.

Переоделась и посмотрела на себя в зеркало.

Бледная, потерянная, с чернотой под глазами. Словно неживая.

Рыжие волосы от влаги закрутились в спиральки, глаза лихорадочно горели.

В дверь постучали.

— Ань, выходи, я ужин приготовил. Поговорить нужно.

Меня передёрнуло просто от его голоса. Радостный такой. Ему всё равно, что мне сегодня сказали на приёме у врача и зачем я вообще туда ходила. Не волнуют его, какие боли я испытываю по утрам, просто пытаясь подняться с постели. Он видит лишь себя.

Вытерла полотенцем волосы, переоделась в домашнее и вышла.

Тянуть не стала, прошла на кухню и села за стол. Уставилась на ужин: два пожаренных на сковороде окорочка и ком риса.

— Всё, как ты любишь, — Лёня присел напротив.

Радостный такой. Я снова взглянула на варево.

— По какому поводу праздник? — спросила прямо.

— Ну, повод есть, — он закивал. — Ты главное выслушай меня до конца и не устраивай скандалов и истерик.

— А я устраивала хоть раз? — уточнила.

— Нет, вот за это я тебя и люблю. Ты такая понимающая. Ни тебе слёз, ни истеричных этих заламываний рук.

Выдохнув, я вспомнила кое о чём. Поднявшись, вернулась в коридор и взяла бутылку.

— О, как ты догадалась! — просиял Лёня. — Отметим?

— Вряд ли, — пробормотала и убрала её в холодильник. — Говори, что ещё случилось, и хватит расшаркиваний. Жареное мне запретили есть, а рис я с детства ненавижу. Это твоё любимое блюдо, Лёнь, не моё. Но тебя ведь такие мелочи никогда не волновали. Правда?

Он насупился и выпятил губы, как дитя малое. Хотя о чём это я?

Почему как? Даже обидно!

Сидит детина за метр восемьдесят, холеные щеки дует. Брюнет, кареглазый. Статный такой.

Да, Лёню красотой природа не обделила. Всего отсыпала сполна. Именно на неё я и клюнула когда-то. Польстило, дурехе, что такой красавец и за ней увивается. А вот что в душе — проверить забыла. Не было рядом со мной уже мамы и отца, чтобы подсказали, куда смотреть нужно.