Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 42 – Мария Лунёва

— А ты не исчезнешь, мама? Будешь всегда только такой? — он забавно прищурился. — Я просил духа рода, чтобы он послал такую маму, которая могла бы меня любить. По-настоящему, а не только при других.

Я онемела на мгновение. Не по себе как-то стало.

В его словах было что-то такое. Присев перед ним на корточки, обняла и прижала к себе.

— Ты мой сынок, Ярик. Мой бесценный мальчик, и я никогда и никуда по своей воле от тебя не уйду. Веришь?

Отстранившись, заглянула в его глаза.

— Милана не верит, что ты другая, — зашептал он. — Говорит, что из-за папы притворяешься. Но я вижу... Она смотрела на меня по-другому, даже когда улыбалась. Ты не она...

— Нет, — призналась так же шепотом. — Меня Фалли нашел. Спас и провел к вам. Я тоже очень сильно просила, чтобы у меня были дети. Самые любимые. И теперь — здесь. Но лучше ни Милане, ни тем более папе об этом не говорить. Не поверят — и быть беде. Обещаешь молчать и помогать?

Он радостно закивал.

— Моя ты умница, — снова обняв, поцеловала его в висок. — А если я тебе еще одну тайну расскажу — сумеешь сохранить?

— Ага, — в его голосе я слышала детское предвкушение.

— Тогда на улице это не папа собрал снег в твое ведро, когда бывшая мама с тем мужчиной уходила. Это была я. И на родник с вами ходила, рядом с Фалли была. И во дворе. Ты решил, что отец, но...

— Правда? — он с восторгом обхватил мою шею.

— Да, уже тогда я была рядом. Я теперь всегда буду с тобой.

Всхлипнув, он повис на моей шее. Гладя его по волосам, я не могла не улыбаться.

Умывшись, привела себя в порядок, собрала волосы в косу и переоделась. Работы по дому предстояло много, так что времени терять не стоило.

Выйдя на кухню, взглянула на Милану. Она крутилась у печи и старательно не смотрела в мою сторону. Старое выцветшее платье, на котором уже и узоров не разобрать. Серая тряпка, повязанная вместо фартука.

Непослушные волосы дочь аккуратно собрала в дульку.

Я всё не могла понять, сколько же ей лет. Если Ярик выглядел младше, то Милана — старше.

Возможно, десять, может, на годик или два больше.

Заметив, что я за ней наблюдаю, дочь принялась усерднее тереть ветошью высокую лавку у печи, сметая с нее несуществующую грязь.

Мне это очень не понравилось. Милана боялась и старалась это скрыть.

— А чем это ты занята? — я улыбнулась, стараясь не напугать ее еще больше.

— Готовлю завтрак, мама, — пробурчала она, не поворачиваясь.

— И что же у тебя там?

Встав за ее спину, заглянула в котелок. Приподняла бровь. Странное варево, конечно: мутная жижа, в которой плавали оранжевые кусочки.

— Затирка с тыквой, — тихо пробормотала обеспокоенная моим любопытством Милана.

Я скривилась, но тут же убрала это выражение с лица. Еще не хватало, чтобы она заметила. Обидится и окончательно замкнется в себе.

— Угу, ты молодец, доченька, — похвалила.

А что еще было говорить? Хоть и на вид всё было несъедобно.

Она недоверчиво покосилась на меня, но смолчала.

— Может, обед я приготовлю? — предложила улыбаясь. — А ты отдохнешь.

Она резко вскинула голову и уставилась на меня. Да с такой настороженностью, что не по себе стало.

— Отца водой не поила? — я быстро сменила тему.

Она прищурилась и покачала головой.

— А он что-нибудь говорил? — я мягко продолжила расспрос, пытаясь вытянуть из нее еще хотя бы пару фраз.