Книга Инструкция по выживанию в чужом мире, страница 98 – Оливия Олиф

— Помоги-и-и… прошу… помоги…

— Что? Что мне сделать?

— Почему  всее гори-и-и-ит? Все го-о-орит в огне!

— Я….я..я… не знаю…

— Знаешь! Все горит! Кругом пепел… помоги-и-и…

Перепуганная, она зарыдала, но продолжала молчать. Тогда, я незаметно пережал артерию у себя на шее и обмяк.  Главное было не перестараться. Мое лицо начало быстро бледнеть и это, видимо, возымело эффект. Тарунэль схватила и начала трясти меня, вместе со слезами из нее вырвался поток признаний. Она не заметила, что я уже не бледен и сижу внимательно слушая. Девушка рыдала, смотря невидящими глазами вдаль, и рассказывала о ритуале, который провела, чтобы приворожить меня.

Именно в этом храме она давала клятву неизвестной для меня, но с некоторых пор почитаемой ею богине. Для ритуала требовалась жертва, но не простая, а духовно-телесная. Слишком большой была просьба к богине. Тарунэль принесла в жертву своего будущего первенца. Еще не родившегося, но уже принесенного в жертву ребенка. Слушать ее было омерзительно. Девушка так спокойно говорила об этом, пожимая плечами и не испытывая ни капли раскаяния. «Он бы просто не родился. Так бывает. Женщина может не выносить ребенка по разным причинам.» Я не испытывал ни капли жалости к ней, лишь множащееся каждую минуту презрение.

В какой-то момент голос Тарунэль стал гулким, а у меня перед глазами потемнело и захрустело, словно трескается лед на поверхности водной глади. Девушка испуганно оглянулась на зажжённые свечи. Они, словно в ответ на ее взгляд, стали гаснуть друг за другом.

— Нет… - Тихим шепотом произнесла она. – Нет, я не хотела ничего говорить. – Уже громче.

Вид у нее стал еще более испуганным. Безумный взгляд, белое как мел лицо с красными пятнами и мелко подрагивающий подбородок.

— Что случилось?

— Ты меня любишь? Скажи, ты же по-прежнему любишь меня?!

Не решаясь ответить вслух, отрицательно покачал головой.

— Как же так… Этого не может быть!

Последняя свеча потухла и в храме стало темно. Прошла пара секунд, и все свечи разом вспыхнули, а Тарунэль  согнулась от боли.

— Тарунэль?  - В голосе была тревога, хотя, не уверен, заслужила ли она мое беспокойство.

— Уходи! Я ненавижу тебя! Вас обоих ненавижу! Уходи!

Провидица предупреждала. «Когда тебя будут прогонять, нужно уходить. Уходи без сожалений и раздумий.» Встать и уйти не думая о том, что с ней будет? Тогда я не понимал как это возможно. «Если ты начнешь утешать ее, если в сердце даст корни семя жалости, не будет тебе в жизни от нее покоя.»

Я встал и вышел из храма. Пора подумать о себе. Тарунэль сама сотворила свою судьбу, она знала на что шла.

Не откладывая поскакал в родовое поместье. Безумно хотелось увидеть и обнять Арку. В висках стучало: «Уже можно! Можно!» Когда, наконец, добрался до цели, начало темнеть. Заскочил в дом, но ее там уже не было. Экономка сообщила, что госпожа уехала не известно куда. Она знала куда. По глазам видел, что знала или догадывалась, но почему-то предпочла скрыть. Зло скрипнул зубами, пообещав себе позже разобраться с мотивами этой женщины. Сейчас было не до нее.

Вернулся во дворец обессиленный и злой. Пока добирался, понял, что с трудом представляю где искать Арику. Теперь это стало затруднительно.

Для начала, решил зайти к Оаланте, но это было не самой лучшей мыслью. Узнав причину моего визита, она прочитала нотацию, которую можно было озаглавить - «что я думаю о своем твердолобом брате». Закончив, выпроводила так ничего и не сообщив. Она не знает… Если бы знала, то сказала.