Книга Когда ночь крадет солнце, страница 42 – Диана Фэйр

— Ваша… супруга… — пробормотал он, пятясь к кустам. — Чудовище…

— Вы куда? — наигранно обиженно, чтобы князь наконец усмехнулся. Напугал пришедшего эффективнее, чем я. — Вы же хотели пожаловаться? Может, на налоги? Или… — я прищурилась, сжимая прохладную ладонь уверенней, — … на качество борделей в вашем районе? Говорят, там так скучно, что даже крысы сбежали.

Князь сжал мою талию, пресекая дальнейшие слова. Его дыхание обожгло шею:

— Одетт.

Не «хватит», не «заткнись». Даже не его любимое «молчи и улыбайся». Что-то внутри сжалось, резанув странным чувством… удовлетворения? Чертов проклятый со своими фокусами.

Которых я иногда ждала так сильно, что никогда бы не призналась. Самой себе — особенно.

— Я ведь его проводила, — я обернулась, касаясь губами его щеки и замирая так ненадолго. — Ты же сам просил быть… гостеприимнее.

Два.

Шелковые, бархатные, расшитые золотыми нитями… Смешались кони, люди. В смысле, подушки и мои волосы, рассыпанные по ним неровными прядями — все в хаосе, будто ураган пронесся через мою жизнь, оставив только эту мягкую могилу.

Голод давно превратился в фоновый шум, жажда — в отголоски чего-то нарочно забытого. Хотелось просто раствориться под угасающими лучами солнца и больше не двигаться, но пальцы вяло перебирали бахрому подушки.

«Ваша светлость, позвольте…» — голос служанки растворился в щебетании птиц. Я прикрыла глаза, позволяя легкой дремоте поглотить беспокойное сознание. Пусть думают, что я сплю. Пусть все сгорит. А я хорошенько подумаю о том, что сделать, чтобы… Чуть позже.

Тепло.

Первое, что ощутила сквозь дремоту — тепло, плывущее по коже волнами, будто кто-то разлил по венам огонь.

— Проснись, звезда моя.

Подушки под щекой пахли дымом и сухими травами, но что-то новое, жгучее и настойчивое, вилось вокруг. Я потянулась, не открывая глаз, и тут же замерла — чьи-то пальцы скользнули по изгибу талии, обжигающе нежные даже через платье.

— Моя жаркая девочка, — голос прокатился по спине искрами, заставляя мурашки пробежать ниже лопаток. Губы коснулись виска — едва ощутимо, словно боялись разбудить. — Прекраснее, чем в моих снах.

Что-то глубоко внутри отчаянно кричало больше никогда не открывать глаза. Я притворилась глубже погруженной в сон, но веки дрогнули — сквозь ресницы мелькнуло рыжее зарево. Чужое дыхание обожгло шею, когда он склонился ниже, целуя ключицу. Горячая ладонь прижалась к животу, переворачивая на спину, — жар просочился до костей, заставив пальцы непроизвольно вцепиться в подушку.

— Не ври, — он засмеялся тихо, уловив мой вдох. Зубы легонько сжали мочку уха, заставив затаить дыхание. — Твоё сердце бьётся как у пойманной птицы…

Пальцы поползли вверх, выписывая круги под рёбрами, и я не смогла сдержать дрожь. Его смех стал глубже, бархатистей — он знал, что выигрывает, а я помнила, что забылаего. Шрамы на груди, те предательски ласковые ноты в голосе.

— Проснись, красавица, — губы скользнули по веку, заставив наконец открыть глаза. — Я устал пересчитывать твои ресницы.

Янтарь. Расплавленный, бездонный, с трещинками золотой магмы в радужках. Его лицо висело над моим так близко, что рыжие ресницы сливались в огненный ореол. Я подцепила руку ифрита за запястья, отдергивая от себя, и приподнялась на локтях, недовольно прищурившись.