Книга Пламенный ягненок, страница 20 – Елизавета Мальчикова

В недоумении я смотрела на быстро исчезающую рану. Кто же я?

В комнату влетела Дарья.

— Госпожа. — Испуганно сказала она.

Я посмотрела на неё и, улыбаясь, краешком губ, отрицательно покачала головой.

Служанка тяжёло выдохнула и помогла мне встать.

— Рано утром, в четверг вас будет ожидать карета. Кучер — мой хороший знакомый. Он вывезет вас в Мироград. Будьте готовы и наденьте на себя как можно больше украшений из золота и серебра, молодой девушке придётся туго одной.

— Я не одна, меня встретит брат. — Прошептала я.

Дарья проводила меня до моих покоев. — Всё равно возьмите хоть что-нибудь.

Я открыла дверь и зашла в пустые покои. Стоя в дверном проёме, я тревожно спросила. — А Анисий? Он не решился?

Служанка лишь покачала головой.

Все эти дни я спала урывками, мучимая ожиданием побега, а сегодня и вовсе не сомкнула глаз. По совету служанки, я готовилась к новой жизни: на ноги надела несколько тяжёлых золотых браслетов, волосы собрала в высокую заколку, усыпанную драгоценными камнями, а под жёсткий корсет спрятала жемчужное ожерелье.

Вырученных за эти побрякушки денег не хватит и на месяц. Плевать! Я была готова голодать и спать на голой земле, лишь бы не оставаться здесь ни единой лишней секунды.

Я решительно шагнула к двери, но замерла, так и не коснувшись ручки. Прислушалась. В звенящей тишине раздавался лишь оглушительный стук собственного сердца. Пальцы легли на холодный металл, медленно проворачивая замок. Тяжёлый вздох сорвался с губ. Дверь распахнулась, и я опустила взгляд.

На полу стоял маленький дорожный сундук. Я подняла его дрожащими руками и откинула крышку. Тело предательски пробила ледяная дрожь.

Внутри лежал клочок бересты — тот самый, что я отдала Анисию.

В четверг. Встретимся в Мирограде…

А под ним, словно жуткое послание, покоились два указательных пальца.

Сундук с грохотом выпал из моих ослабевших рук. Я медленно осела на пол и зарыдала.

На коленях, не помня себя, я принялась шарить по полу. Слёзы застилали глаза, но я смахнула их резким движением руки. Нащупав один из пальцев, я, уже не пытаясь скрыть отчаяния, поползла на четвереньках в поисках второго.

Внезапно тишину разорвал голос Глеба — Чего ты там ползаешь?

Я вздрогнула, будто меня ударили. — Я… я уронила, — мой голос сорвался на истерический смешок.

В этот миг пламя лучины дрогнуло, и его тусклый свет скользнул по гладкому дереву пола, выхватив из темноты пропажу. Я мгновенно схватила палец и, судорожно сжав оба трофея в ладони, бросила их обратно в сундук.

Глеб шагнул ближе. — Что уронила, жена?

— Пальцы, — выпалила я, не оборачиваясь.

— Что это значит? Ты совсем с ума сошла?

Я медленно поднялась на ноги, стараясь унять дрожь в руках. Поправила выбившуюся прядь и застыла, глядя в стену перед собой. Голос мой прозвучал на удивление спокойно, почти безучастно — Я же говорила. Я склонна к меланхолии.

Закрывая за собой дверь, я скрылась в своих покоях.

Сегодня я решила: я убью их обоих.

Я проснулась от резкого, оглушительного шума. Дверь с грохотом распахнулась, и в покои ворвался Глеб. Не говоря ни слова, он рухнул на лавку рядом со мной.

— Сегодня знатный день, моя дорогая супруга! — провозгласил он, нависая надо мной. Его взгляд был красноречивее любых слов: он ждал вопроса, предвкушая момент триумфа.