Книга Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки, страница 94 – Оксана Гринберга

Только вот, оказалось, бабушка еще не была готова. С мрачным видом она сидела в кресле, а ее пожилая горничная повсюду разыскивала рубиновый гарнитур — массивное золотое колье и длинные сережки, подаренные покойным мужем Петры. Именно его бабушка решила надеть этим вечером — вместе с бардовым платьем, изменив привычному черному, — поэтому горничная снова и снова перебирала шкатулки, выдвигая ящички изящного белоснежного трюмо. Только вот серьги и колье, вот уже несколько десятилетий хранившиеся в одной из шкатулок, словно сквозь землю провалились!

Пожилая горничная с трудом сдерживала слезы.

— Мадлен, — округлила я глаза, потому что в голову мне пришла странная, но довольно логичная мысль, — щеголяет в новом платье, вся увешанная драгоценностями. Сказала, что купила их сама, потому что собирается удивить своего тайного жениха, который будет на сегодняшнем приеме. Мозгами Мадлен Все-Отец слегка обделил, так что… Бабушка, я ни в чем не уверена, но расспросить ее не помешает!

К тому же была еще одна пропажа в доме Вестерброков — приходная книга, в которой экономка делала записи о приеме новых слуг. Если Мадлен и хотела утаить тот факт, что она как-то связана с дворецким-отравителем, то… Утаила, но две пропажи в доме Вестерброков наводили на определенные размышления.

— Да, поговорить с ней не помешает, — согласилась со мной бабушка. — Тридцать три несчастья от этой девицы! — Петра бросила быстрый взгляд на свою горничную. — Найди Хейко, затем расспросите ее хорошенько. И сейчас же прекрати рыдать! Я знаю, что ты ни в чем не виновата! Эти побрякушки не стоят твоих слез…

И я была с ней полностью согласна. Помогла бабушке надеть другое колье, после чего мы отправились в Красный Зал, крайне довольные друг другом. Меня не оставляло ощущение, что Петра понимает меня с полуслова, и это оказалось донельзя приятным ощущением. И отличное мое настроение не смог испортить даже роковой красавец и обманщик Бастен, одетый в светло-голубой камзол, который удивительно ему шел. Заметил нас, спускавшихся по мраморной лестнице в большой холл, и отсалютовал мне бокалом с красным вином.

Затем я увидела еще одного гостя, стоявшего возле дверей, ведущих в Красный Зал. Вокруг него уже успела собраться приличная толпа благожелательных слушателей. Отец тоже был среди них и смотрел на мужчину с крайне хмурым видом.

— Корнил Крауз, — склонилась к моему уху бабушка. — Постарел, чертяка, но когда-то он был чудо как хорош!

Я тоже смотрела на старшего Крауза во все глаза, потому что мне на миг показалось, что я где-то уже видела этого человека раньше! Высокий и массивный, но уже с начавшим расплываться телом, он почти на голову возвышался над Робером Хартеном. Седеющие длинные локоны спадали на золотой атлас дорогого камзола. На груди сверкал бриллиантовым светом здоровенный орден.

Мужчина стоял к нам вполоборота, и я разглядела его темные кустистые брови и большой, властный нос. Вид у Корнила Крауза был как раз под стать выражению его лица — казалось, он вовсе не слушал то, что говорили другие, а лишь снисходил, чтобы им внимать.

Тут заговорил мой отец, и старший Крауз сморщил свой аристократический нос. Губы сложились в презрительную ухмылку, а затем… Видимо, почувствовав, что на него смотрят, он повернулся и уставился на нас с бабушкой. На долю секунды Корнил Крауз показался мне похожим на шмеля — большие темные глаза навыкате смотрели на меня безразлично, но при этом он словно бы прикидывая, какую выгоду можно извлечь из наследницы Вестерброков.