Книга Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки, страница 43 – Оксана Гринберга

Посмотрев, как отъезжает золоченая карета, я помахала приемным родителям из окна картинной галереи на втором этаже Центрального Крыла, не уверенная, что они это заметили. После чего, в который раз поправив длиннющие расклешенные рукава домашнего платья — постоянно ими за все цеплялась! — отправилась к бабушке.

Петра Вестерброк дожидалась меня в Музыкальном Салоне — уютной комнатке в Центральном Крыле, обитой резными панелями из красного дерева, в углу которой стоял давно забытый всеми клавесин. Музыка здесь не звучала с поры молодости Петры, но они с Эльсаной использовали Музыкальный Салон как малую гостиную. Петра в привычном черном наряде расположилась на мягкой золотистой софе, и выглядела так, словно за последнюю неделю растеряла лет двадцать из прожитых. Даже ее старческие морщины этим утром показались мне не такими уж и глубокими. Улыбнулась, когда я поцеловала ее в щеку, после чего кивнула на плетеную корзину, стоявшую на низком изящном столике из орешника. Внутри нее белели конверты с коричневыми кругляшками сургучных печатей. К тому же залитая летним солнцем комната оказалась заставлена букетами, которых, насколько я помнила, вчера в ней и в помине не было.

— Принесли этим утром. Для тебя, Кимми, — сообщила мне бабушка с заговорщическим видом. — А еще и записки!

— Записки? — я в замешательстве уставилась на ворох корреспонденции. — От кого?! — И так много! — Да и зачем?

— Приглашения на приемы или же просьбы о визитах, — пояснила Петра. — Итак, кто тебе приглянулся вчера вечером? — бабушка с любопытством посматривала на меня, пока я нервно перебирала конверты. — Неужели Виллем Даннер? Неплох, но долговые обязательства его отца занимают добрую часть моего сейфа…

На этот вопрос ответить так и не успела, потому что наткнулась на письмо от того, кто вчера мне совершенно не приглянулся. Вернее, он странным образом меня пугал, и в тишине ночи, вспоминая прошедший прием, я так и не нашла внятного объяснения этому феномену. У этерийца оказался четкий, с хорошо прописанными буквами и без каких-либо завитушек почерк — военный, что тут сказать! Нервно сломала его печать — три звезды над нахохлившимся орлом, подозреваю, родовой герб Римеринов, — и прочла его короткую записку.

Лиор Арвид Римерин надеялся, что остаток вчерашнего вечера я провела хорошо и мое настроение к сегодняшнему утру заметно улучшилось. Хмыкнула, потому что именно он своим присутствием его и испортил! Дальше он писал, что хотел бы, чтобы мы узнали друг друга получше — черт! — поэтому будет рад, если я соглашусь его принять в своем доме.

Молча протянула бабушке его письмо. Петра, прочитав его, снова усмехнулась.

— А можно я все-таки откажусь? Не хочу его принимать! — осторожно спросила у нее. — Он… Б-р-р! Меня от него бросает в дрожь и мурашки по коже!

— Откажись! — согласилась Петра, затем позвонила в колокольчик и потребовала у лакея свое «лекарство от старости» — неизменный бокал красного вина. — Но по моему личному опыту отказывать таким, как он, — совершенно бесполезное занятие.

— Каким это «таким»? — поинтересовалась я.

— Тем, кто привык доводить начатое до конца и добиваться всего, что только пожелают! Но ты все же можешь попробовать, — она с легким смешком пригубила вино.