Книга Королева. Выжить и не свихнуться, страница 100 – Оксана Гринберга

Кроме удачного проекта с кофейнями, который я собиралась продолжать, открыв заведения в других городах страны, меня радовали картофельные ростки, появившиеся в королевском саду. Я навещала их каждый день, умиляясь зеленым листочкам, чем, подозреваю, вводила в недоумение садовников и фрейлин. Ведь вокруг столько прекрасных, благоухающих цветов!.. Зачем тыкать пальцем в маленькие зеленые стебельки и радоваться, словно это настоящее денежное дерево?

Если бы они знали, какие планы у меня на этот овощ!

Я даже написала письмо Филиппу Испанскому, в котором кокетливо попросила прислать еще пару ящиков картофеля. Надеюсь, ему не составит труда, а мне будет приятно…

Оказалось, не составит. Правда, все вышло не так, как я думала. Филипп ответил, что давно и безвозвратно погибает от любовной лихорадки и, в довесок, пребывает в затяжном недоумении, так как до сих пор не получил вразумительного ответа на свое брачное предложение. Поэтому намекал, что не прочь приехать в Англию на «смотрины».

Ага, с двумя ящиками картофеля!

К тому же, чем он хуже кронпринцев шведского или датского, которых пригласили к английскому двору? А если я подзабыла, то он готов напомнить о наших чувствах, возникших между нами, когда он еще был мужем моей старшей, некрасивой и бесплодной сестры Марии.

Я брезгливо морщилась, зачитывая это письмо на Совете. Захотелось его сжечь, а потом вымыть руки с мылом, которое, кстати, здесь было неплохого качества. Роберт кинул на меня сочувственный взгляд. Да провались пропадом этот Филипп вместе с картофелем! Кажется, я доиграюсь до того, что испанский король припрется лично просить моей руки… Этого не стоило допускать ни в коем случае.

Я спросила у собравшихся, как поступить в этой ситуации. Надо сказать, Совет заметно поредел после основательной чистки его рядов. Почти всю «старую гвардию», доставшуюся от Марии, я заменила молодыми придворными. Мне нужны были люди, умеющие работать и готовые к переменам, так как останавливаться на достигнутом я не собиралась.

А несогласные или же те, кто решится открыто выступить против, – ну что же, земли Нового Света обширны и плодородны…

Как и думала, Совет придерживался похожего мнения – ни в коем случае не допустить приезда Филиппа в Англию. Юлить, уходить от прямого ответа, сказаться больной, либо… либо выйти замуж за другого. Например, за принца датского.

Я же понимала, что поспешное замужество испанскую проблему не решит, даже наоборот, может обидеть Филиппа и подвигнуть к действиям против Англии. Помня обещание, данное Уильяму Пиккерингу, знала, что «замуж» мне в ближайшее время не грозит. Ну что же, пусть Нонниус придумает несуществующую, но тяжелую болезнь, которую я в подробностях распишу Филиппу, чтобы и его лекарям было чем заняться!

Только вот мне ничего толкового в голову не лезло, кроме водянки. Кстати, вполне себе интересная болезнь с привлекательными симптомами! Можно слечь на недельку-другую, дабы убедить испанского посла в серьезности заболевания.

Хотя жаль проводить теплые деньки в кровати… Может, изобразить обострение нервной болезни? Острый приступ панической атаки? Или страх перед покушением? Так ничего и не придумав, решила поручить это Нонниусу.

Но врач заставил задуматься уже меня, явившись с докладом после осмотра леди Дадли. Результаты оказались неутешительными. Он обнаружил опухоль у нее груди, которую в это время никак не лечили. Королевский врач не мог ничего сделать для Эми Робсарт, кроме одного. Жена Роберта отбыла домой в Норфолк заниматься обустройством нового дома и по привычке ждать мужа, который не собирался к ней возвращаться. С собой Нонниус дал ей ландаум – опиумную настойку на спирту, обезболивающее и успокаивающее средство.