Книга Тринадцатый принц Шеллар, страница 88 – Оксана Гринберга

Лайар Нойлен, подозреваю, с ним бы поспорил, но старик не очень хорошо переносил гиперпространственные переходы и теперь отлеживался в своей каюте. Мы с Бартом приходили навестить и его. Просидели у Лайара порядком, и я вдоволь наслушалась рассказов о его юности и семье и насмотрелась на голографические портреты жены, детей и внуков.

Теперь мы с Бартом оказались в другой каюте, на стенах которой не было ни единой голографической рамки - Тревор так и не обзавелся семьей. Зато почти весь круглый иллюминатор в его каюте занимал красноватый диск Скарвиса, затянутый сизыми завихрениями облаков. В их прорехах виднелись темные пятна океанов и желто-оранжевые участки суши.

Скарвис и стал любовью всей его жизни.

Оторвавшись от лицезрения планеты, я потянулась за пирогом. Он оказался восхитительным - нежным, сладким и воздушным. Правда, меня не оставляло ощущение, что этим приглашением и кулинарными изысками Тревор пытался загладить неприятные впечатления о его любимом Скарвисе, оставшиеся от моего прошлого визита.

Но пропадать они не спешили.

Впрочем, перед самым отлетом в Шестьдесят Третий Сектор, узнав, где будет проходить последнее испытание, я нисколько не удивилась. Потому что предыдущие три тоже были в знакомых мне местах - на Дарсе, Каскаре, Талисе. А теперь вот Скарвис-17...

Свой кусок пирога я съела быстро. Кинув виноватый взгляд на Барта, потянулась к его почти нетронутому куску, который сразу же заполучила. Причем целиком. Поблагодарила и, отправив ложку в рот, задумалась. Итак, впереди нас ждало последнее испытание под названием «Место».

Что мы имеем?

Рыжевато-красная планета Скарвис-17, над одним из континентов которой бушевала песчаная буря. Атмосфера непригодна для дыхания - слишком мало кислорода и слишком много углекислого газа. В придачу к этому шли порядочные перепады суточных температур. Из-за этого на планете нам придется носить кислородные фильтры и термо-комбинезоны.

Колонизации Скарвис не подлежал. Жизнь на нем была, но флора и фауна, естественно, отличались от земной. В разумности специальная Комиссия по контактам с иными цивилизациями обитателям Скарвиса отказала. Залежей ценных минералов не обнаружено. Рудные корпорации в планете не заинтересовались.

Вот и все, что надо было знать о Скарвисе.

Тогда почему последнее испытание проходит именно здесь? Что пытался сказать мне отец? Почему оно называется «Место»? Быть может, это как-то связано с тем, что я уже прилетала сюда с Винсом?

Тут Тревор прервал мои размышления, заговорив на тревожащую его тему. Речь шла о деньгах. Вернее, он принялся жаловаться Барту на то, как сложно найти спонсоров, чтобы продолжить исследования планеты, признанной абсолютно бесперспективной.

Деньги из Фонда Космических Исследований в этом году ему получить не удалось. В Комитете по изучению глубокого космоса от него давно уже шарахались как от прокаженного. Университетские гранты - за последние тридцать лет Тревор получал их предостаточно - больше не давали. Приходилось довольствоваться собственными крайне ограниченными средствами. Поэтому деньги от Биргена Холста на то, чтобы принять нас и поспособствовать проведению Отбора, пришлись как нельзя кстати. На них Тревор собирался продержаться еще целый год.