Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 90 – Оксана Гринберга

— Кейт уверена, что герцог мною увлечен, а сегодня он спас мне жизнь. Бесстрашно бросился за мной в пруд, потому что ведь я могла утонуть! Вытащил меня, беспокоился обо мне… Но при этом я не понимаю…

Она остановилась под одной из яблонь и уставилась мне в глаза.

— Чего именно ты не понимаешь, Илейн? – терпеливо произнесла я.

— Мы остались с ним в саду наедине, пока остальные бегали за доктором, пледами и полотенцами. Мы были с ним вдвоем! Но вместо того, чтобы интересоваться мною, он все время выспрашивал о тебе. О тебе, Мира, а не обо мне! Скажи мне, почему?!

— Он выспрашивал обо мне? – изумилась я.

— Да, о тебе! – Пунцовый румянец залил щеки Илейн, но теперь мне казалось, что они горели от возмущения. – Что именно тебя связывает с герцогом Кавингтоном? Ответь мне, я должна знать!

— Если честно, – пожала я плечами, – понятия не имею.

Единственное, что нас могло связывать, это та ночь, когда я стояла возле его кровати, с ужасом гадая, жив он или нет, и высматривая признаки того, что он все еще дышал.

Судя по всему, герцог все-таки меня запомнил, хотя я довольно быстро его усыпила. Потом откуда-то узнал мое имя и теперь пытался меня разыскать. Хорошо это или плохо, я еще не знала, а кузина не давала мне времени поразмыслить, потому что вновь накинулась на меня с упреками.

— Нет, ты имеешь понятие! – воскликнула Илейн. – Ты все знаешь, но лжешь мне, лжешь!.. Не зря моя мама говорила, что вы здесь все лгуньи!

Мне казалось, что Илейн едва сдерживала слезы. Но мне не было ее жаль, нисколько.

— Самая большая здесь лгунья – это твоя мать, – холодно отозвалась я. – Она обманом отобрала у нас с Лиззи дом, а затем лишила содержания, чтобы выплачивать карточные долги твоего братца. Так что в следующий раз выбирай слова, когда решишь в чем-либо меня обвинить!

Илейн задохнулась от возмущения.

— Как ты могла?! Ты все врешь! – заявила мне, и ее лицо исказилось от гнева. – Все знают – и я, и Лоуренс… Мы все прекрасно знаем, что твой отец проиграл моему «Поющую Иву» в карты! Не только имение, но еще и ваше состояние, а мои родители содержали вас с сестрой все эти годы только из жалости, хотя могли бы сдать в приют!..

Вот и сейчас на ее лице отчетливо читалась жалость – жалость из-за того, что нас с Лиззи куда-то там не сдали. Тогда бы герцог Кавингтон был в полной ее власти и не спрашивал бы обо мне во время их мимолетного свидания!

— Мой отец никогда!.. – произнесла я спокойно, хотя для этого пришлось сделать глубокий вдох. – Никогда, Илейн, не играл в карты! Азартные игры – прерогатива твоей семьи. Точно такая же, как обман и воровство. Наши с Лиззи родители не виделись с твоими много лет, до самой своей смерти, а потом откуда-то появились фальшивые долговые расписки на дом и наше состояние. Жаль, что у твоей родни в то время было больше денег, чем у меня, и я не смогла доказать подлог.

— Неправда! Это все ложь! Замолчи сейчас же!

Но я не собиралась останавливаться.

— А потом, после смерти моих родителей, знаешь, что сделали твои? Помимо того, что они нас обворовали, так еще и заявились сюда, в поместье, и вывезли из «Поющей Ивы» все, что было более-менее ценным. Думаю, давно уже это продали, а потом, когда вы приехали этим летом, твоя мать назвала нас крысами, сказав, что мы растащили и распродали все, что было в доме. Но скажи мне, Илейн, кто именно из нас настоящая крыса?