Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 83 – Оксана Гринберга

Этот фасон вышел из моды еще в начале прошлого сезона, но для деревни самое то.

— Но Нэнси не носит шляпок, они ей не нравятся, – покачала я головой. – Да, мы живем в деревне и из-за этого можем себе позволить некоторые вольности.

— Мы убедим ее в том, что это последняя столичная мода, – заявила Кейт. – Или же ты думаешь, – повернулась она к растерявшейся кузине, – что нам нужно дарить настоящий подарок какой-то провинциалке?

Судя по всему, Кейт посчитала Нэнси не дотягивающей до своего уровня, хотя лорд Тейтер был ведущим ученым Элайра, мать сопровождала его во всех экспедициях, написав несколько книг, а Нэнси унаследовала от бабушки сильнейший магический дар и собиралась поступать в Академию Триерса.

Или же они решили, что я не расскажу подруге о разговоре в «Поющей Иве»?

Если так, то они были правы – рассказывать я не собиралась. По крайней мере, решила не портить Нэнси настроение в день рождения.

Вместо этого, стоило нам выйти из повозки – мне с Лиззи не нашлось места в карете Уилсонов, – как я обняла верную Нэнс, раскрасневшуюся, в белоснежном платье, наверное, давно уже вышедшем из столичной моды, но великолепно подходившем к ее смуглому подвижному лицу и ярким зеленым глазам.

Подарила той заранее купленное перо производства писчей фабрики самого Альберта Гунерсона.

Подарок я приобрела на деньги, выигранные на скачках в Триерсе, а открытку нарисовала Лиззи – мы с сестрой желали, чтобы именно этим пером Нэнси записывала ответы на вступительных экзаменах, после чего получила повышенную стипендию.

— Стипендию я получу вместе с тобой, – подмигнула мне подруга. – Мы обязательно поедем и поступим вместе.

На этот раз я не стала отнекиваться, потому что после заключения договора с тетей у меня появилась надежда.

Затем прибыли Миллеры, Нэнси убежала к другим гостям, а мы с Марион расположились под деревом, и я долго слушала рассказ о последнем письме от ее Брая. Оно пришло этим утром, и в нем жених Марион сообщал, что прибудет совсем скоро, буквально через несколько дней.

— Я так соскучилась, что уже жду не дождусь! – с воодушевлением произнесла Марион. Но затем сникла: – Правда, Брай в этом письме показался мне каким-то странным. Словно писал не он – оно было какое-то сухое и безличное. Знаешь, Мира, это совсем не похоже на остальные его послания. А что, если он больше меня не любит?! Вдруг он встретил в госпитале другую?!

— Но это невозможно, Марион! – покачала я головой. – Весь Ровердорм знает, что Брай любит только тебя, причем давно и навсегда, так что выбрось подобную глупость из головы. Скорее всего, он писал его в спешке или при свидетелях, поэтому не смог высказать свои чувства.

Я кое-как уговорила ее не расстраиваться, а потом к нам подбежала Нэнси. Плюхнулась на плед, открыла корзинку для пикника, достала стаканы и пузатую бутыль лимонада.

— А теперь послушайте, что я вам расскажу! – заявила она нам громким шепотом, но уже после того как мы выпили сладкий шипучий напиток – отец Нэнси придумал какую-то хитроумную формулу. – Это очень, очень важно! Я поговорила со своими родителями, а потом с бабушкой и дедом, и мы вместе придумали, как нам изловить воровку.

И Нэнси многозначительно покосилась в сторону моей кузины и ее подруги.

— Но это еще не доказано, Нэнс! – покачала я головой. – Все, что у нас есть против Кейт Истром, – это только гадание тети Прим. Да, оно сбылось в случае с Илейн и Лоуренсом, – я быстро пересказала подругам то, что произошло с момента нашей прошлой встречи, – но Кейт нужно ловить на горячем. Иначе ее вину не доказать.