Книга Жестокий Отбор, страница 152 – Оксана Гринберга

Сползла вниз. К ней спешили медицинские роботы. Я видела, как внизу замелькала темная форма организаторов. Прежде, чем девушку увели — она, едва ворочая разбитыми губами, все же успела заявить, что меня ненавидит.

На моей светлой ступени осталось пятно крови из разбитого лица Мии, и его никто не спешил убирать.

— А вот и первая кровь на Элитном Отборе! — провозгласил один из ведущих — синеволосый, с внушительной бородой, с вплетенными в нее ярко-зеленые цветами, одетый в переливающийся синий костюм.

— Но у нас уже есть та, о которой поговаривают, что именно она — Первая Кровь! — отозвался довольным голосом второй — зеленоволосый, в малахитовом одеянии. — Ты слышал о такой, Имра?

Я занервничала, понимая, что раз уж заговорили обо мне, то… Это и был условный знак, что пришло время действовать.

— О-о-о! Кто же не знает об Эйвери Мэй, подарившей Империи бесценную вакцину от айсады?! Но я наслышан и о другом — на Первую Кровь нашелся еще один претендент, — синеволосый перешел на преувеличенно громкий шепот. — Он даже готов бросить вызов Наследнику Сатору Солу! Ты слышал о таком, Фигор?

Сердце тревожно забилось. Я видела, как задергался Сатор. Слышала, как заволновался, недоуменно загудел зрительный зал.

— Не слышал, но я готов его увидеть, Имра! А вы? Готовы ли увидеть это вы? — обратился он к зрителям, и те ответили ему нестройными возгласами.

Посмотрел на Наследника, но тот ответил ему… молчанием.

Сатор явно нервничал, но куда ему деться со своего постамента, когда из темноты сцены уже начал выезжать еще один? На нем — Рингар Сол — точь-в-точь копия Сатора, но в черный военной форме атора, с грудью, увешанной наградами за отвагу и заслуги перед Империей.

Зал ахнул. Я видела, многие некоторые гости — несколько Советников во главе с Иннгором, кое-то из военных чинов — подсочили, зааплодировали Рингару. Среди дронов вновь произошло движение. Если точнее, столпотворение. Одного, с Третьего Имперского, сбили в полете конкуренты, и он, поверженный, рухнул на землю.

Остальные же закружились вокруг моего жениха.

Наконец, когда стихла музыка — уверена, военный марш подобрали специально! — и более-менее улеглось волнение в зале — кажется, некоторые пожилые Советники были близки к инфаркту — а я все пересилила себя и перестала трястись, Рингар заговорил. Он обращался к Сатору, и его голос был полон решимости.

— Я, атор Рингар Сол, прошу разрешения моего брата задать вопрос девушке, которую люблю больше жизни. И я надеюсь, что Сатор Сол вспомнит об обещании, данном мне месяц назад, которое он до сих пор не потрудился исполнить.

— Рингар… — голос Сатора напоминал скрип ржавой двери.

— Ты обещал отпустить ее, если она попросит у тебя об этом, — напомнил ему двоюродный брат. — Так почему же она до сих пор здесь? Или ты не услышал просьбы?

— Но…

— Я хочу спросить у Эйвери Мэй еще раз. Узнать, хочет ли она покинуть Большой Отбор, или же готова остаться на нем до конца.

Зал загудел, заволновался. Сквозь судорожное биение сердца я слышала, как переговаривались ведущие — они были уверены, что Сатор даст позволение. И тому ничего не оставалось, как, скрепя сердце, разрешить Рингару — в присутствии Советников и проконсулов как Элиты, так и Нижних Кругов, под пристальным вниманием триллионов — задать свой вопрос.