Книга Святоша, страница 130 – Оксана Гринберга

— Прошу тебя, Сайари! Сейчас не время…

— Хорошо! – смилостивилась она. – Ну да ладно! Не хочешь рассказывать сейчас – расскажешь позже.

— А… Как там наши драконы? – Я решила переменить тему. – Не сбежали еще с летней практики?

— Драконы как драконы – поголовно снобы и зазнайки, – девушка пожала плечами. Я знала, у нее есть сводные браться в Островном Королевстве, где Сайари, бывало, проводила каникулы и летние месяцы. – Плевать они хотели на Хольберг, но перспектива получить зачет у декана Ваза отлично вдохновляет. Так что помогают. Давай-ка, я тоже тебе помогу…

Девушка села рядом и принялась зашнуровывать лиф на моем платье. Кровь прилила к щекам, когда поняла, чьи руки его расшнуровали. Как же стыдно! Хорошо, хоть Сайари молчала.

— Сколько… еще заболевших?

— Пятьдесят два. Мы всех разместили, – Сайари вкратце рассказала о новоприбывших.

Я вздохнула. Красная Смерть не собиралась сдавать позиции. Наоборот, набирала силы.

— Как магиня Рисанир? – осторожно спросила у помощницы.

— Держится. Пока держится, но… Она бредит, Лайне! Говорит, Кромунды спасут город.

— Кромунды? – растерялась я. – Но…

— Говорю же, бредит, – девушка пожала худенькими плечиками.

Кромунды… Хранители Кемира, свергнутая династия. По странной прихоти Богов я оказалась внучкой Старого Короля, последнего из вереницы Кромундов, что правили Кемиром с незапамятных времен до тех пор, пока трон при поддержке армии и ар-лордов не захватили Тиринги.

— Ой! – воскликнула Сайари, когда закончила со шнуровкой. – Я совсем забыла! К тебе же пришли… Мать-Настоятельница из монастыря Сестер Единоверы.

— Демоны! – изумленно пробормотала я. – Она что, тоже ждет за дверью?

Девушка кивнула, и я вытаращила глаза.

— Сайари, клянусь, что сварю тебе настойку для улучшения памяти!.

— Держись, Лайне! – жизнерадостно посоветовала она мне.

И я держалась. А что еще оставалось делать? В кабинет вошла высокая худая женщина в белых одеждах. Я встала и, ничуть не шатаясь, отправилась навстречу гостье, радуясь тому, что все же удалось поспать. Усадила Мать-Настоятельницу в кресло рядом с окном, гадая о причинах приезда и о том… Вспомнит ли она, как выгнала нас с Трисс из монастыря перед осадой Хольберга?

— Дитя мое, – устало начала женщина.

У нее был красивый, звучный голос, светлые глаза с пронзительным взглядом. На бледном лбу – капельки пота. Мать-Настоятельница вытерла их, и я заметила, как тряслась ее рука. А еще – розовые пятна на коже – первые симптомы Красной Смерти.

— Боги! – в отчаянии прошептала я.

— Половина сестер больна. Наша лечебница переполнена, и в ней почти все заболели. Хольберг обречен, дитя мое! – спокойным голосом произнесла Мать-Настоятельница. – Я приехала, чтобы сказать… Нам остается только молиться. Молиться и надеяться на чудо.

На огромной мраморной лестнице, ведущей к Храму Единоверы, было некуда и шагу ступить, но люди продолжали прибывать. Стекались по маленьким улицам, поднимались на холм, подхваченные колокольным звоном, что наполнял вечернее небо протяжным, тоскливым звуком. Я и не знала, что колокола могут звучать так тяжело и мрачно. Словно каждый удар железного языка по тулову – это звук огромного молотка, забивающего гвоздь в чьем-то гробу.

— Лайне!

Вздрогнула, прижав к груди книгу дяди Никласа. Завертела головой, пытаясь найти в толпе тех, кого ждала. Где они?! Или показалось?