Книга Жестокие Игры, страница 64 – Оксана Гринберга

Неужели он на моей стороне?

Решив, что пялиться на лорда-попечителя невежливо, отвела глаза и… столкнулась с изучающим взглядом отца Тодда Сигульфа. Я с легкостью разглядела семейное сходство, несмотря на черную бороду и землистый цвет изрезанного глубокими морщинами лица.

Тут лорд Шаррез кашлянул:

— Ну что же, пора начинать наше… гм… судебное заседание, – ректор откровенно паясничал. – Итак, перед вами адептка пятого курса Кларисса Мэй, которая обвиняет адептку Сайари Рисааль в краже собственных драгоценностей. Побрякушки были найдены в комнате Рисааль, под матрасом этой самой Рисааль, что могут засвидетельствовать магиня Риз и магистр Ханнан, здесь не присутствующие. Я не думаю, – на меня уставились самые синие глаза в мире, – что Сайари Рисааль будет отрицать факт находки и затягивать следствие.

— Не буду, – согласилась с ним. – Не буду отрицать факт, что драгоценности Клариссы нашли под моим матрасом. Но мне их подкинули!

Кларисса, казавшаяся самим спокойствием, взвилась:

— Не верьте ей, лорды-попечители! – возвестила трагическим голосом, заламывая руки. – Это все она! Она их украла, потому что ненавидит меня с первого дня в Академии.

— Угу, уже целую неделю, – усмехнулась я. – Неплохое представление, Кларисса! Только ты слегка переигрываешь.

— Сперва она отняла моего жениха, – девушка обратилась к старшему Сигульфу, ища у него поддержки. – Вы ведь знаете, что ваш сын бросил меня… Из-за нее! Вернее, она увела его у меня!

Я раскрыла рот, чтобы протестовать. Не успела. Закрыла, потому что губы старшего Сигульфа растянулись в торжествующей улыбке. Довольный, он погладил черную с проседью бороду, затем бросил быстрый взгляд на помрачневшего Орувелла.

— Так бывает, девочка! – снисходительно произнес лорд Сигульф. – Такова жизнь, в которой нам приходится мириться с волей Богов, даже если мы считаем ее несправедливой. Ваша помолвка расторгнута, и обратной дороги нет. Я не собираюсь давить на своего сына. Разве можно приказать сердцу, если оно полюбило другую?

Он уставился на меня, словно… Боги! Словно я – шоколадная конфета в кофейне возле Ратушной площади. Сейчас шевельнется рот с влажными красными губами, и… он съест меня с вожделением, причмокивая, упиваясь вкусом.

Тут Кларисса зарыдала в голос, разгоняя наваждение от чужого, жадного взгляда. Горестно и громко, да так, что даже я ей поверила.

— Прекрати сейчас же, Мэй! – поморщился лорд Шаррез. – Не разводи сырость в моем кабинете! Пожалуй, – обвел глазами лордов-попечителей, ударившихся было в воспоминания о любовных победах в собственной бурной молодости, – пора перейти к расследованию. У меня будет чем вас удивить, лорды… Вы уже знаете, что убийства в стенах Академии подтолкнули меня на некоторые превентивные меры. Вернее, на испытание одного из последних изобретений.

Уставился на меня.

— Надеюсь, Рисааль, сказанное и увиденное не выйдет за стены моего кабинета!

Я кивнула. Лорд Шаррез посмотрел на Клариссу, но та тряслась и рыдала, вытирая рукавом серой мантии слезы.

Да и Боги с ней!

— В комнатах некоторых адептов, жизням которых, по разным соображениям, угрожает опасность… Не спрашивайте о причинах, подтолкнувших меня к подобным выводам. Надеюсь, господа следователи вскоре разберутся и поймают убийц, я же полагался на интуицию и божественное проведение.