Книга Газолин, страница 33 – Виктория Голубева

Как же я любила это место!.. У меня появились друзья, первые влюбленности и, как ни странно, свобода. Только на каникулы я возвращалась домой, да и то не всегда. Какой смысл ехать в пустой дом? Пансион стал единственным местом, которое я могла назвать по-настоящему своим.

Вот такое у меня прошлое. Из постоянного – только переезды.

Горько усмехнувшись, я бросаю в рюкзак паспорт, сменное белье. Все. Новую жизнь нужно начинать налегке. У меня есть на личном счету немного денег – наследство от дедушки. На первое время хватит.

В последний момент достаю из ящика стола винтажную видеокассету с фильмом «От заката до рассвета». Кладу ее в рюкзак. На удачу.

Делаю глубокий вдох. Легкие будто расправляются от внезапной свободы.

Бросаю взгляд на туалетный столик – там брошь-стрекоза. Прикалываю ее к худи. «Маму бы удар хватил», – думаю я, и тепло растекается по венам.

Что еще? Доступы к моим данным на телефоне и геолокация отключены. Такси – вызвано. Куда ехать, пока не знаю. Решу по пути.

На миг мне становится страшно. Что я делаю? Зачем? Страх неизвестности начинает шевелиться где-то внутри.

«Нет!» – останавливаю я его.

Сегодня я бесстрашная.

Выхожу из комнаты и, минуя кухню, где снуют официанты, выскальзываю на улицу. Никто меня не замечает. Никто не ищет. Именинница никому не нужна на собственном празднике. Горло сдавливает от обиды. Зато сразу ясно, что я все делаю правильно.

Оглядываюсь на наш дом. Броня внутри меня покрывается трещинами и осыпается. За ней пряталась настоящая я. Старой Нины больше нет.

На углу соседней улицы меня уже ждет такси.

Сажусь на заднее сиденье и захлопываю дверь. Слезы подступают к глазам, но за спиной будто раскрываются крылья. Наверное, так ощущается свобода.

Водитель, мужчина лет пятидесяти, оборачивается и спрашивает:

— Мисс, куда едем? Вы не указали адрес в приложении.

— В аэропорт, – отвечаю я. Он кивает и отворачивается. Пока вводит адрес в навигатор, добродушно спрашивает:

— Куда летите?

— Подальше отсюда.

Наши дни

На выдохе проезжаю под клетчатым флагом – своим дебютным финишем в «Формуле–1». Вместо крови – бурлящий дофамин.

Пот застилает глаза. Все тело напряжено настолько, что каждая мышца будто сделана из камня.

Делаю вдох и пытаюсь запомнить этот момент. Я шел к нему, сколько себя помню, шаг за шагом: первый карт^[10], первая победа в юношеской серии, переход в «Формулу–2», и так пока не получил место основного пилота в болиде «Формулы–1». Каждый покоренный рубеж приносит эйфорию – мимолетную, но острую, а потом приходит жажда большего. Я не останавливаюсь: достигаю одну цель и сразу двигаюсь к следующей.

Гонка пройдена. Очки набраны. Теперь планка высоко, и мне нужно ей соответствовать. Дальше – первая победа.

— Это Р4! Невероятно! Ты четвертый! – Эдди даже не пытается сдержать удивления вперемешку с ликованием.

К радио подключается Крис. По голосу слышно, что он доволен:

— Вот это гонка! Блестящий результат, Хантер. Поздравляю с первым Гран-при!

— Спасибо, парни. Вау, – выдыхаю я. – На последних двух кругах думал, что нас догонит «Солвейн», но Крошка Никки не подвела. Не знаю, кто из нас круче – я или она. Но если еще раз устроит такой фокус с тормозами, как в десятом повороте, – будем ссориться.