Книга Газолин, страница 107 – Виктория Голубева

Запястье ноет. Я уже почти привык к этому постоянному тянущему, зудящему ощущению на грани между болью и дискомфортом.

Гонка через полтора часа. Все необходимые приготовления сделаны, и теперь настало время для медитации. Вот только я постоянно отвлекаюсь на руку. За полчаса до старта мне дадут обезболивающее, разрешенное врачами ФИА, но пока ничего сделать нельзя.

Я стягиваю наушники и кидаю их на диван. Проклятье!

Мне нужно освободить голову от мыслей, бегущих по кругу. Снова и снова звучат слова лечащего врача о том, что я должен быть максимально осторожен.

Одно неверное движение – и кость может сдвинуться, перечеркнув все пройденное лечение. Тогда я в ауте до конца сезона.

Ах да, есть еще вероятность, что из-за регулярных нагрузок на незажившую руку кость срастется неправильно. Мобильность запястья будет снижена, а значит, я не смогу управлять машиной максимально эффективно, и тогда придется делать операцию.

И любой из этих исходов приводит к одному – окончанию моей карьеры.

«Формула–1» беспощадна к слабости. Ты либо на трассе, либо уже в прошлом.

Восстановление после травмы или операции займет месяцы. И никто не будет меня ждать: значение имеют только те, кто выходит на трассу. Выпал из обоймы, и на твое место тут же садится другой. И если новый пилот поедет быстро, дорога назад будет закрыта.

Похоже, сегодня я обойдусь без медитации.

Встаю с пола и сажусь на диван. Телефон и прочие гаджеты под запретом, чтобы не рассеивать внимание. А впрочем, можно и вздремнуть. Это моя суперсила: я могу заснуть всегда и везде.

Поправляю диванную подушку и ложусь так, что ноги оказываются на подлокотнике. Диван не рассчитан на мой рост, но я переживу.

Закрываю глаза, и тут же раздается стук в дверь. Похоже, сегодня с предгоночной рутиной ничего не выйдет.

— Войдите! – кричу я с дивана. Может, гость ненадолго и я все-таки смогу поспать. Я как раз нашел такую удобную позу.

— Привет. – Дверь приоткрывается, и в комнату заходит Сиена. – Прости, что отвлекаю, у тебя, наверное, сейчас моральная подготовка перед гонкой.

Я не могу сдержаться и широко зеваю, потом спускаю ноги с подлокотника и сажусь. Она собирается что-то сказать, но зевает следом.

— У меня быстрый вопрос, – говорит Сиена и снова прикрывает рот рукой. – Черт, ты так заразительно зеваешь.

Я смеюсь и взъерошиваю волосы:

— Хорошо, значит, ты не социопат. Слышала, что они никогда не зевают следом за другими? – Она фыркает, а я продолжаю: – Просто у меня не получается медитировать, поэтому решил вздремнуть.

Сиена закрывает дверь и с удивлением спрашивает:

— Поспать? А как же разминка, тренировка внимания и все остальное?

— Уже все сделал. Оставался последний пункт – медитация, но с ней как-то не заладилось. До гонки еще полтора часа, выход в гараж через сорок минут.

Я разглядываю Сиену: светлое летнее платье открывает длинные загорелые ноги, на них – белые кеды с розовыми шнурками. На улице жара, но в комнате отдыха прохладно. Я уже одет в номекс, и чтобы не умереть от перегрева, выставил кондиционер на минимум. Теперь вижу, как открытая кожа Сиены покрывается мурашками.

Впрочем, можно обойтись и без сна.

Рывком поднимаюсь с дивана и подхожу к ней. Близко. Настолько, что чувствую легкий запах солнцезащитного крема.